Берег

Следователь с понятыми бегло осматривает побережье, поддевая носком сапога уже гладкие, обработанные лучшим ювелиром мира, осколки стекла, и ожидаемо ничего не находит. Галька издаёт под ногами приглушенный треск. Человек, показавший место, щелчком отбрасывает в сторону окурок. Закончили. Ветер продолжает трепать полы одежды, обещая, что скоро, совсем скоро из небесных далей он принесёт с собой колючий белый песок, закуёт заливы и реки в ослепительно белые кандалы, а следом за ним придёт долгая полярная ночь, в паре с которой он будет петь свою вечную песню тысячелетними словами.

Строгое и суровое полотно, на котором разворачивается сцена из чьей-то короткой жизни, заставляет следователя на минуту оглянуться, перед тем как сказать конвоирам: «Пора уводить». Группа медленно поднимается по скошенным ступеням обратной дорогой, и на берегу не остаётся ни души.

«Он мне обещал обещал телевизор тебе поставим в камеру что хочешь принесем это ведь ты убил скажи сигареты хочешь рассказывай как было это ты мы знаем знаем знаем», – пыльный речитатив разбивается о разводы на когда-то новых пластиковых окнах и падает на остатки строительной клейкой ленты на подоконнике, которая уже превратилась местами в лохмотья с нечитаемыми надписями.

Пробившийся солнечный луч ползет по рыжему линолеуму, говоря, что скоро вечер.

Автора чуть подтряхивает, он не выспался, смотрит глазами с красными прожилками от похмелья, лицо заросло щетиной, одежда давно измята, стеганая куртка местами порвана, обувь потеряла форму, кожа на ней заскорузла под толстым слоем грязи.

Пальцы, в бороздки которых также забилась пыль, стали чёрные, как и кромки ногтей. В небольшом кабинете, заваленном бумагами и папками-скоросшивателями, на стене, прямо над его головой висит репродукция «Танцевального зала в Арле». Он в тревоге, не знает, что с ним будет, это видно по напряжению в его позе, нервному движению рук, хочет, чтобы ему поверили, мечется от веры в то, что разберутся и отпустят до молниеносных приступов отчаяния.

Но как здесь поверишь, вот он в подъезде, дверь в квартиру распахнута, рядом у женского тела, сползшего на ступени, горло в крови, сам в крови, держит ее за голову и твердит, что там был кто-то еще.

Кто-то еще.

Тень, проскользнувшая мимо, сбежавшая по ступеням невидимым духом, без имени и без лица, не оставившая следов, замеченная лишь краем глаза, разве может такое быть.

«Уводите».

Стеганая спина, ставшая чуть более несчастной, укоризненно следует за полицейским.