Песнь виноградной лозы. Запах трав

Филипп просверлил его оценивающим взглядом, но, видимо, ничего не нашёл, пожал плечами, мол, брат решает.

– Отчего нельзя, – тёплый баритон Аминтора обволакивал, – очень даже можно. Сходи посмотри, пока на другое пастбище в горы не отогнали. Кстати, – Аминтор поднял глаза на брата, – Что у нас с фессалийцами, ты с этими кентаврами недобитыми договорился?

– Выжидаю…, – Филипп усмехнулся. – Спешить с ними нельзя, гонору много, пусть сами придут. Надо там слушок пустить, каких мы лошадей раздобыли, но так, чтобы ни лаконцы, ни пирейцы не прознали.

Эти кентавры своих доходяг быстро на наших променяют.

Папочка, у меня тоже Букефал фессалийский, а он хороший конь…, – Сурик попытался заступиться за своего любимца.

– Хороший-то хороший, но для скачек. В кавалерии ему делать нечего, – Филипп сверкнул на сына глазами, мол, молчал бы лучше, за умного бы сошёл. – В этом году последний раз в скачках участвовать будете. Подрастёшь, в весе прибавишь и всё – дисквалификация.

– Может, обойдётся…, – Сурик, вздохнув, отодвинул от себя недоеденное мясо и принялся потреблять кресс-салат. – Если особо расти не буду…

Басилевс передёрнулся и отвернулся.

Ясон отметил, что мальчишка находится в идеальной форме для наездника, лёгкий, сильный, компактный… Вот тому же Ильке ещё чуток подрасти и только хребты скаковым ломать.

– Все поели, – прихрамывая вошёл раб, заметив Сурика, вдохновенно поедающего зелень, фыркнул, отобрал у него.

 – Козлом станешь от травы, мясо доедай. Вот видишь, Тор хорошо кушал, поэтому такой румяный, красивый и большой у меня вырос. И вас выращу большими и красивыми. Ты кушай. А вы все давайте, стол освобождайте, мне ещё вещи чинить и на огород идти. То они есть не хотят, то за столом о делах судачат.

– Сурика к Деду отведи, – велел сыну Аминтор, а оттуда можешь уже к Кузьке бежать

Мальчишки выскочили из-за стола, девчонки ещё раньше вылетели из дома и разбежались по своим делам.

– Тор, при новеньком о делах секретных стоило ли? – Яська услышал тихий голос басилевса за дверью, уши сами собой насторожились, желая дослышать.

– Его Илька привёл, я сыну доверяю. Он лучше тебя или меня в людях разбирается, ты же знаешь, он чувства, эмоции слышит. Его не обманешь. Если привёл – значит свой. Эх, брат, мальчишкам больше доверяй.