Возвращение Икари

Вы давно не учитесь в Академии и мы уже больше трёх лет женаты!

– «Как двадцать три? Мне же ещё семнадцать… Я что, забыла шесть лет своей жизни?» – промелькнуло в её голове, а вслух она сказала: – Быть такого не может!

– Икари…Бедная моя, как же тебе досталось. Интересно, может хоть это заставит тебя опомниться.

Эльф позвонил в колокольчик, стоявший на тумбочке у кровати. В комнату вошла фея державшая на руках ребенка лет двух.

– И кто это?

– Это наша дочь.

– Что?! – глаза Икари расширились от ужаса.

Она не помнила ничего. Последние её воспоминания – она стоит на крыше Академии и, увидев Игуру, летит за ним.

– Ты и её не помнишь? Тогда я вызываю нашего семейного врача.

– Господина Селазона?

– Нет, дорогая, это медик тёмного двора. А у нас свой врач, господин Анфисаул.

Вильнор жестом отослал няню, затем вызвал магосферу и велел привести врача в спальню.

Немолодой эльф с таким же чемоданчиком, как и у господина Селазона, появился почти сразу.

Господин Анфисаул вызывал доверие, Икари быстро успокоилась и позволила осмотреть себя.

Анфисаул покачивал головой и что-то бормотал себе под нос. Закончив, медик посмотрел в глаза Икари, а затем на Вильнора.

– К сожалению, я тут бессилен, заклятие было слишком мощным, но могу сказать точно, что память вскоре восстановится. Это побочное явление, если бы не ваша отвага, мой лорд, то мы бы потеряли миледи!

– Как мне ей помочь?

– Будьте рядом, рассказывайте всякие милые подробности и память восстановиться полностью.

– Благодарю вас, господин Анфисаул!

– И я благодарю вас, – тихо сказала Икари, кивнув головой.

Медик удалился. Вильнор ещё раз протянул ладонь к лицу Икари, на этот раз она заставила себя не дергаться. В голове пульсировало и чувство необъяснимой тревоги, прекратившееся с приходом медика, появилось вновь.

– Ты не могла забыть нашу любовь! Я в это не верю! – эльф нежно провел пальцами по скуле девушки. – Ты же помнишь Зимнепраздник, то самый, в Тёмном дворе, как ты засияла для меня на весь бальный зал?

Вспышка воспоминаний о бале, о танце, о его объятиях и о предложении забрать её оттуда.

О следующей ночи и дне, о страсти, о том, как ели клубнику в постели, а потом горничная ругалась на безобразие, думая, что её никто не слышит.

– Ты же помнишь… – продолжил говорить Вильнор, – как мы поженились, несмотря на запреты…

Воспоминания проявлялись ярко и сочно.