Сон в руку

Нет, вы представьте как следует! На входе в дом вооруженная охрана, три видеокамеры на пути от лифта до двери, сама дверь – фантастическое чудо металлургии вкупе с полетом чьего-то электронного гения, стекла в окнах – противоядеровзрывные, да еще обвешанные разными датчиками последнего японского происхождения. Представили?

И мужик в спальне.

Орала она тогда как резанная. Зажмурившись, во всю силу молодых и не испорченных еще никотином легких, отчаянно и с каким-то мазохистским самозабвением. Тело было как пружина и ждало либо пули, либо холодного ножика в бок.

Именно холод этого воображаемого ножика возмутил ее тогда до глубины души – она вся такая мяконькая и тепленькая после сна, а тут холодный, да нет – прямо-таки ледяной ножик! Как  следует оторавшись, и почувствовав, что воздух в легких уже кончился, она открыла глаза. Никакого мужика в спальне не было.

Она набрала воздуха побольше и поорала еще немного, но уже с открытыми глазами. Потом, взяв с тумбочки тяжеленную розово-лиловую статуэтку в стиле модерн, изображавшую не то гриб, не то… сами догадайтесь что!… с твердым намерением продать свою жизнь недешево, отправилась по квартире.

Никого и ничего. Чушь какая-то.

– Так. Сколько я вчера выпила? – принялась она тогда беседовать с собой. – Да, в общем, и не так уж много! Правда, мешанина полная. Но ведь я молодая! – она с вызовом посмотрела на свое отражение в зеркале и убедилась, что так оно и есть – не только молодая, но и цветущая, здоровая, очень даже симпатичная, хоть и растрепанная со сна девушка.

– Нет, дело не в этом…

Немного подумав и еще немного поговорив то с собой, то со своим отражением, она все поняла и успокоилась. Она есть кто? Она – жаворонок чистой воды. А кого из нее сделала жизнь? Правильно. Сову. Причем, махровую такую совищу, крутую и матерую. Бедный жавороночек по утрам иногда хочет ей напомнить, что сова – это вульгарно, пошло и неправильно! Трепыхается, кроха,  в ее сознании, будит, зовет посмотреть на восход солнца, на утреннюю росу! И пребывает она по утрам в какой-то не то дреме, не то истоме… Организм борется, отвоевывает положенное ему время для сна, а жаворонок будит.

Ну, и спрашивается, кто же после всего этого может сниться? Хорошо, хоть не Крюгер какой-нибудь.

А через день мужик приснился опять. Орать она уже, правда, не стала, но вместо просто душа пришлось потом вымыться основательно – вся покрылась холодным и липким потом.