Все пути твои грешны

Вспомнилась зеленая ремская бурда, которую усиленно подливал Леванский. Нет, так пить нельзя, так можно все, что угодно пропить. И еще было смутное ощущение какой-то договоренности. Только вот о чем, он ни черта не помнил. Первый раз тогда пришло на ум кеттское выражение «Тахиб кар трах саки», имело оно очень неприличный смысл и употреблялось кеттами как самое распоследнее проклятие. Самым близким по переводу было похожее гвальские ругательство, звучащее как «да вставит дьявол тебе в задний проход жало самого большого насекомого».

Насекомые на Гвале встречались размером более двух метров, а местное население едва доставало Корнею до плеч. Впрочем, у кеттов никогда не было образа дьявола, земное персонифицированное зло их смешило. Для тех, кто был в четвертой плотности и видел устройство мира, его энергетическую структуру, не существовало зла или добра как двух противоположных полюсов. Все было едино и все было гармонично. Иногда он жалел, что не родился чистым кеттом. Все было бы намного проще…

Через час пришел Сергей Леванский, сияющий, как новогодняя елка.

Его лицо светилось, как у мальчишки, получившего на день рождения свой первый велик. Корней был мрачнее тучи. Он вспомнил о лягушках и заказчике. Твари наверняка разбежались по всему космодрому. Рейс получится пустым, кредиток он не получит, а «калошу», старичка К 14 надо приводить в порядок. Проклятье! Тахиб кар трах саки! Вот попал, так попал.

– Как ты, старик? Плечо не болит?

Плечо болело зверски, ныло, словно тысячи пчел жалили его имененно в это место.

Да, что-то он капитально забыл.

– А что за пойло ты мне наливал?

– Местное. – Серый усмехнулся и ловким жестом поправил выпавшую из укладки прядь. – Привыкнуть надо. С третьего раза уже не так берет. Ты ни о чем не хочешь меня спросить?

Нет, он не хотел. Надо было идти извиняться за лягушек и валить отсюда, пока по всему космодрому не разнеслась слава о пьяном в стельку звездолетчике. Хотя что-то там было, что-то вертелось в глубине его больной черепушки.

– Корней, ты чего, не помнишь что ли?

– Не помню. – Он мрачно выплюнул вчерашний калиб. Толку от него не было, только во рту вязало. – А что я должен помнить?

– Мы летим искать планету, дурачок!

Он вспомнил. Всплыло вдруг, как мина с мутного дна. И бабахнула. Сначала вспомнил, как ломал стулья о свои плечи. Потом таскал девчонок на руках. Лица у них почему-то были синие. А потом Серый что-то говорил громким и жарким шёпотом.