Все пути твои грешны

– Да не дыши ты на меня! Что еще?

– Обещай! – Леванский навалился на него своим худосочным телом и глаза у него опять сверкали, как тогда, на космодроме, перед началом аферы. – Обещай, что расскажешь, как потерял М 5 и я нас спасу.

Предложение было заманчивым, тем более что Корней никакой тайны из М 5 не делал, в сети над ним уже достаточно посмялись. А вот вернуться на знакомые звёздные маршруты сердце звездолетчика требовало настойчиво и яростно. Этот глухой мешок, в который они попали, черное небо без признаков жизни, выпивал его силы и уверенность, как тысячи пиявок.

И он протянул руку…

– Смотри внимательно! – Ликовал Леванский, сверкая белыми, как жемчуг, зубами. Приблизил на голограмме дальний сектор, который через иллюминатор вообще не просматривался. Там мигал зеленый огонек. – Корабль, Ворон! Живые существа! Мы спасены. Я подам сигнал?

– Подожди, – Корней едва успел схватить за руку Серого. Первое правило звездолётчика гласило: не посылай сигнал странным неопознанным звездолётам в неизвестном секторе космоса.

Там могут оказаться плотоядные твари. – Давай немного приблизимся.

Он попросил Ангуса тихо подойти на десять парсеков ближе…

Сам своим решением подписал приговор. Сам сделал шаг в пропасть. Леванский был совсем не причем. Вот теперь и не жалуйся на дерьмо вокруг. Сиди себе тихо и переживай свою карму. Надо было вернуться и сдаться в руки межпланетной комиссии. Нет же, он догнал тот чертов звездолёт…

Корней шмыгнул носом и отогнал пожирающие душу воспоминания.

К черту. Здесь, в его новом мусороуборщике свершилось чудо. Нагромождение летающих в воздухе деталей собралось в пучок и вдруг заговорило человеческим голосом.

– Эй, там, на астероиде, не спать, боец!

Корней хохотнул в ответ и переключился на громкую связь. Это был первый человеческий голос, который он слышал в своем заключении на дерьмовом астероиде за последний год.

5

Их учили осторожности. При том, что космос пуст, и по данным науки там обитает всего лишь пара молекул на парсек, да промелькнет одна-две нейтрино за световой год, все равно пространство за пределами охранных полей планет считалось опасным.

С ними работали психологи, физики, астрономы. Все они твердили одно: космоса надо бояться, потому что его нельзя предвидеть. Многие юные звездолетчики отнеслись к предостережениям преподавателей как к нудной гундежке трусливых теоретиков. Леванский был первым из тех, кто презрел мудрость.