Все пути твои грешны

Опустил радостные длинные руки и смотрел пристально, словно прощупывал врага.

– Игиги там.

– Да с чего ты взял?

Здесь, за миллион световых лет, в пустоте, где… Он вспомнил о флуктуациях. Почему бы и нет? Откуда им знать, как далеко протянули свои поганые щупальца белые уродцы? Ведь никто не знает, где их боги, кто ими руководит и много еще есть того, что не известно об этой расе пришельцев.

– Не знаю, чувство такое. Холодное.

В чем-то он был прав. Корней послушал свои ощущения и понял, что они такие же.

От корабля веяло холодом и враждебностью.

– Будем предельно осторожны, но придется пришвартоваться. Похоже, это наш единственный шанс на спасение. Грек?

– Я возьму трехлучевой.

Смешная пукалка, изобретение гвальцев, которые ни черта не смыслили в оружие. Так себе ружьишко, только что большое, внушительное и с кучей разных настроек. Реально попасть из него в муху с трех метров не представлялось возможным. Но Серый так любовно гладил сверкающую сталь, что Корней ничего не сказал, взял свой самодельный шокер, не на войну же они идут.

«В конце концов, полосну полями, – разлетится в щепки этот убогий кораблик, – решил он, и раскрыл защитное поле на три метра вокруг себя, – что ж, пойдем познакомимся с местными».

Пришвартовались, тишина. Тишина пугала его еще больше, чем грохот пушек. Впрочем, на корабле не было пушек. У него вообще не было ни одного отверстия, идеально гладкая поверхность с текстурой. Текстура состояла из сложных иероглифов. Они увидели ее одновременно и молча посмотрели друг на друга.

Похоже на игигские закорючки, только более сложные. Откуда, здесь, дьявол их побери… Да и знал он все их звездолеты, «Призраки», «Ангел», и тот, на картошку похожий. Совсем этот звездолёт ни на что известное не был похож. Он прикоснулся пальцами к обшивке, ослабив поле, и по всему телу прошла дрожь.

Непонятный страх сковал его тело, пальцы онемели, а в голове зашумело. Совсем как тогда, в детстве, когда он искал Виктора, а вокруг рвались настоящие снаряды.

Смерть там плясала свой безумный танец. Само провидение спасло бегущего ребенка… Этот шум в голове был звоночком, предупреждением: надо было оставить в покое игигскую срань и убираться к черту, куда угодно, хоть на край света.

Корней спросил у Леванского. Спросил незаметным кивком. Тот пожал плечами. Ничего он страшного не видел в корабле без шлюзов и иллюминаторов. Изучал с пристрастием закрученные в узоры чужие буквы.

– Давай уйдем.