Пылающий восход

Из разных углов, впадин и трещин поползли небольшие, размером с кулак, камни, словно толстые навозные жуки, они медленно пробирались к центру пещеры, образуя круг.

– Посмотри, где-то справа от тебя должна лежать вязанка поленьев. Я нарубил сегодня утром, на всякий случай. Брось ее к камням, если, конечно, тебя это не затруднит, – голос, продолжал обволакивать старца со всех сторон.

Марк осмотрелся, действительно, неподалеку от него, прямо под одним из горящих факелов лежали несколько свежесрубленных поленьев, перевязанных бечевкой.

Рядом, повалившись на них, стоял, с виду потрепанный, холщовый мешок. Старик, хрустнув суставами, со вздохом поднялся и проковыляв к поленьям, бросил всю связку к камням.

– Я надеюсь, ты не хочешь, чтобы я здесь задохнулся? Мне бы вполне хватило и одного факела. Не забывай, это все-таки не твоя пещера в холмах Ансельма.

– Да успокойся уже, о дыме я позабочусь, отдохни лучше. Кстати, в том рюкзаке медовые лепешки из таверны Рози. Помнишь, ты еще ребенком туда бегал? – голос переместился к центру пещеры.

Камни сползались, образую круг, поленья взлетали и соединялись в причудливую звезду, оседая меж камней.

– Да, да… Как давно это было, – в задумчивости пробормотал старик обдумывая, как сообщить встревожившие его вести.

– Секрет приготовления этих лепешек утерян в веках. Пришлось изрядно потрудиться, добывая их, и заметь все это только ради тебя. К сожалению, никакой сухой одежды предложить не могу, но огонь, я надеюсь, все компенсирует.

Из-под разгоравшихся поленьев поднималась слабая струйка дыма, но как только огонь охватил сухие деревяшки, дым мигом исчез. Жар от полыхающего костра обдал приятной, теплой волной измученное тело старца.

– Давно мы с тобой не виделись, в последний раз я видел тебя еще мальчишкой, – задумчиво произнес голос. – Неужели ты наконец-то решил навестить старого друга?

– Мальчишкой? Тоже скажешь. Сколько мы не виделись? Лет сорок может быть, хотя наверно по твоим меркам я до сих пор еще не оперенный юнец.

Мальчишкой… Знаешь, временами мне кажется, что тот юноша из глубин моей памяти… Хоть он и носил мое имя, мою внешность, но он кто-то другой, не я.  Все его мечты и желания, вся его жизнь, не больше чем просто сказка, придуманная больным, измученным разумом старика, – Марк устало вздохнул и пододвинулся к костру, отогревая руки в тепле. – Ладно, что-то я совсем раскис, старею наверно.