Хочу быть содержанкой

В тот момент я стояла под дверью кабинета и извлекала из сумки необходимые инструменты, купленные на выставке, чтобы порадовать своих врачей. Случайно услышанный мной разговор, выбил почву из-под ног. Я же никогда никому не мешала жить, и считала подобные обвинения просто не уместными и не оправданными.

Не выдержав, и не став слушать гадости в свой адрес, я рванула ручку двери кабинета, и вошла. Люда тут же осеклась, а я пожалела, что поторопилась и не дослушала её речь до конца. Я внимательно посмотрела на неё.

– Люда, чего ты добиваешься? Это же подлость! Считай, что я ничего не слышала, – тихо сказала я. Я не ждала от неё чёткого ответа. Мне он был не нужен. Она и не собиралась оправдываться. Я видела, что передо мной сидит и нагло улыбается мне в глаза лютый враг. Беспощадный, жестокий, готовый утопить меня в любую минуту, враг. Я поняла, чего она добивается, ещё, стоя за дверью кабинета. Не зря же она столько лет меня упрашивала, а потом строила глазки главврачу мед. сан. части завода, когда он заходил к нам на огонёк! Она без конца что-то шептала себе под нос во время застолий, но тогда я не придавала этому значения, не понимала, что она делает.

Я, дочь коммунистов, проработавших на высоких должностях всю послевоенную пору, и воспитанная в том духе честности, не верила ни в чёрта, ни в Бога, в церковь не ходила, ни кому не поклонялась. Я не верила в колдовство, не верила в его губительную силу. В то время моего взросления о таком и речи не было. Я всегда надеялась на свой интеллект, и всегда была уверенна в себе. Как же я ошибалась!

Через неделю, ничего мне не объясняя, ушла врач, которая так дорожила местом в моём «частном» кабинете. Люда полностью завладела моими активами. Она пользовалась моими инструментами, моими материалами, и ничего не давала взамен. Она, в наглую, уносила из кабинета анестетики и пломбировочные материалы, даже не удосужившись предупредить меня. Она уносила в вечное пользование инструменты, и не сообщала, когда вернёт их на место, так как считала, что такие мелочи возврату не подлежат.

Денег она сдавать не хотела ни копейки. О том, чтобы хоть аренду оплатить, не было даже и речи. Да, она изредка платила гроши, но всю требуемую сумму никогда не отдавала в руки. Деньги я находила в разных местах кабинета по определённым меткам, которые Люда оставляла на столе, и я вынуждена была рыскать по всем углам, чтобы найти требуемую сумму. Но никогда сумма не была полной. В ней всегда не хватало денег.