Наваждение

В новой одежде, в новых ботиночках, которые поблёскивали из-под наглаженных штанишек, показываясь при каждом шаге своими блестящими бочками, с большим новым портфелем в руках, он последовал за остальными, но свободных «сидячих» мест в салоне автобуса уже не было. Какая-то необычно красивая девочка подозвала его к себе, строго приказала:

– Садись со мной, я тебе место заняла! – И похлопала маленькой ладошкой по свободному месту на двойном сидении. Костя даже оробел – сама королевна из тридесятого царства его усадила рядом с собой! – Я тебя уже видела.

Теперь ты всегда будешь моей парой, понял?

Она больше ничего не сказала, но её звонкий голосок всю дорогу звенел в его ушах. Всю дорогу до школы он старательно рассматривал красивую королевну, и последовал за ней, когда дети выпрыгнули из остановившегося автобуса, крича, о том, что приехали. У дверей класса Костя притормозил, испугался, а дети с победными криками, обминая его, вбегали в просторную комнату, сплошь заставленную громоздкими и необычными деревянными столами, шумно бросали портфели на наклонённые поверхности этих странных столов, именуемых партами.

Никто из детей даже не взглянул в его сторону. Костя растерянно заглядывал в комнату и не решался войти. Даже та красивая девочка убежала от него, смешавшись с орущей толпой детворы, и Костя не мог найти её среди орущих и дерущихся детей. Дрались между собой, визжали и смеялись все дети в большой комнате, а он остался стоять у двери в одиночестве, слухом иногда вылавливая выкрикнутые в азарте слова. Он снова был совсем один, совсем никому не нужен. Он уже знал, как называются эти наклонные столы, занявшие всё пространство огромной комнаты. Он слышал, как дети называли их партами, а потом и сам догадался.

У них, в старой школе, столы были совсем другими, и комната, в которой учились дети в его старой жизни, была значительно меньше и темнее. В ней было всего одно маленькое окошко, а детей в комнате умещалось всего девять человек. Единственное окно в той классной комнате взрослые не разрешали открывать никогда.

Ещё была большая печка в углу, которую тётка Глашка периодически подтапливала, чтобы дети не замерзали в самые лютые холода.

В это первое, и уже жаркое утро, теперь уже, новой жизни, ему впервые предстояло войти в свой новый первый класс, но он стоял у двери и не решался сделать первый шаг навстречу неизвестности. До тошноты пугали резкие перемены, и он продолжал растерянно оглядываться по сторонам, и снова не видел свободных мест.