Рыбалка

– Жену прошлой зимой схоронил… Простудилась она сильно… Врачи спасти не смогли… Ладно, что уж теперь виноватых искать? Нет её…Привыкаю к самостоятельности. Только плохо у меня получается… Раньше работа помогала, а теперь, вот, рыбачить буду, чтобы душу не рвать.

Филипп Фёдорович вынул из пакета что-то отдельно завёрнутое в тоненький кулёк, развернул упаковку и положил перед самым носом пса пластиковую коробочку, с приготовленными специально для него деликатесами. Но пёс не спешил принимать пищу из чужих рук.

Он даже не шевельнулся. Лежал у ног Прошки, вопросительно на него смотрел и ждал команды.

– Ну, чего на меня уставился? Жри, давай! Можно! – потрепал пса по огромной голове Прошка.

Крючок не спешил приступать к еде. Он всё так же лежал у ног Прошки, только тело его напряглось в ожидании повторного приказа. Не ослышался ли он, а из пасти уже обильным водопадом лилась слюна. Пёс был готов, но не поверил своим ушам и ждал повтора команды. Прошка никогда ранее не позволял Крючку брать еду из чужих рук.

Опасался, чтобы случайно не отравили такого большого друга.

– Чего он? Что, не голодный? – удивился Филипп Фёдорович.

– Голодный, только я не позволяю его кормить никому. Отравить могут, а без него мне будет совсем вздошно. Привык к нему, понимаешь?… – вздохнул Прошка и снова потрепал пса по голове. – Можно, Крючок, можно, жри, давай!

Пёс лениво поднялся, потянулся, зевнул, вроде, нехотя понюхал то, что было в пластиковой коробке. Эта коробка с деликатесами, выложенными специально для него, привлекла внимание, как только Филипп выставил её прямо под его носом.

Но, прикасаться к еде без команды, Крючок опасался. Когда прозвучала команда, лениво лизнул из волшебной коробочки раз, другой, а потом никто и не заметил, как та коробочка опустела, и Крючок с грохотом принялся гонять её по тротуару аллейки. Пришлось Прошке подняться и выбросить коробку в урну, что стояла неподалёку от их импровизированного стола.

Когда Прошка вернулся, мужчины выпили по пластиковому стаканчику чаю и съели по вкусному бутерброду с ветчиной.

Такой едой в доме у Прошки никогда и не пахивало.

– На пенсию отправили, говоришь, а ветчина-то, не из дешёвых, – недовольно буркнул он, с аппетитом пережёвывая откушенный кусок. Жевать было вкусно, но завидно!

– Остатки былой роскоши… – мрачно ответил Филипп Фёдорович. – Всё-таки, в главных инженерах свой трудовой путь закончил…

– Ого, в начальстве ходил, значит, а теперя – пенсионер с…ный.