Золотой век Атлантиды

Проходили столетия, но незыблемо стоял этот несокрушимый символ природы и человека, олицетворявший все первоэлементы и силы природы. Красное лицо Сфинкса в обрамлении ритуального головного убора было обращено на восток, навстречу восходящему солнцу.

Атланты изваяли гигантского Сфинкса как ключ к тайне, скрывающейся глубоко под землей, в таинственных хранилищах бесконечного лабиринта с мощными непоколебимыми стенами, не боящимися ни землетрясений, ни наводнений. Стены и колонны больших залов лабиринта были покрыты барельефами, иероглифами и рисунками.

Узкие извилистые коридоры, снабженные тайными устройствами и ловушками, вели в обширные книгохранилища, заполненные бесценными папирусными и пергаментными свитками, написанными выдающимися учеными и жрецами Атлантиды. Эти рукописи охватывали различные области знаний, касающиеся счета и измерений, названий и свойств лечебных растений. Здесь же хранились трактаты по хирургии, астрономии, астрологии и подробные географические карты. В специально приспособленных залах лабиринта хранились произведения искусства атлантов.

Позади символического зверя возвышалась большая горная цепь. Над нею простиралось необъятное небо в россыпи бриллиантовых звезд, с серебристым туманом Млечного Пути, утопающим за горизонтом в глубине моря.

Теплый влажный ветер развевал золотые волосы Антея, стоявшего на берегу рядом с исполинским Сфинксом. Взгляд Иерофанта был прикован к яркой голове чудовищной Кометы, захватившей половину неба.

Антей вдруг понял причину мучившей его непонятной тревоги, и словно миллионы раскаленных игл пронзили его мозг. Именно космическая странница таила в себе страшную угрозу.

Издав тихий возглас, Атотис молитвенно сложил руки и опустился на колени рядом с вимманом. Сердце Божественного Антея радостно забилось. Над морем вспыхнул столб ослепительно белого лучезарного света, сформировавшийся в парящую в воздухе величественную фигуру Первосвященника Атлантиды Кроноса.

Проницательный взор Иерофанта мгновенно уловил в бесстрастном облике Верховного жреца скрытое чувство безысходности и щемящей тоски.

Озабоченный Антей скрестил на груди руки и почтительно склонился перед Первосвященником.

– Рад видеть тебя, сын мой! – ласково произнес Кронос.

– Я приветствую тебя, Божественный отец и учитель! Да продлятся твои благословенные годы! – ответил Антей, с тревогой глядя на постаревшее лицо и утомленные глаза Первосвященника.