Чисто альпийское убийство, или Олигархи тоже смертны

Эта светская львица просто так летом на мертвом курорте вряд ли появилась бы. Раз она тут ошивается, значит, во-первых, где-то рядом большие люди тусят, а во-вторых, намечается какая-то заваруха. Поверь мне, Ёлочка, у Мориши на скандалы просто невероятное чутье. Готов поклясться Женькиными ушами, спокойно насладиться пейзажами у нас не получится.

Евгений удрученно кивнул, соглашаясь с товарищем.

– Ну, Никифорова мы уже видели. А он один никогда не ездит. И я сейчас не про гуппёшек его говорю. Раз он в такую даль и глушь приперся, значит, по каким-то сурьезным делам.

Наверняка так же, как мы, рассуждал – что русских здесь в это время не будет. А так как с местными он бизнес не ведет, значит, к нему сюда кто-то еще из наших высокопоставленных прилетел. На тайные, так сказать, переговоры.

Элка дернула Женьку за рукав:

– С кем, ты говоришь, он сюда приперся? С гуппёшками? Я правильно расслышала? Он аквариумист что ли? Рыбок разводит и с этими домашними зверушками по миру мотается? Это же неудобно!

Женька гоготнул и пояснил:

– Баб он разводит.

Вуалехвостых. С ними, родимыми, и мотается. А чего я тебе объяснять буду, сама смотри. Вот он со своей стаей!

И точно. На входе в ресторан нарисовался высокий силуэт. Это был тот самый вчерашний высокий мужчина, требовавший пива. А следом за ним…

Это ж где он столько красоты-то набрал! Глаз не отвести! Ангелы спустились на землю – нацепили каблуки, отупели, сбились в стайку и потащились вслед за олигархом.

Никак иначе утреннее появление Никифорова описать было нельзя.

Следом за миллионером, известнейшим в стране промышленником и просто красивым мужиком, в ресторанный зал искристой вуалью, едва касаясь пола каблучками, впорхнуло штук десять девиц невероятно красивой наружности. Все, как одна, прехорошенькие золотистые блондинки, длинноногие и чудо как милые!

Никифоров совершенно очаровательно улыбнулся, что-то приветливо промычал Элке с телохранителями и огромными шагами двинулся в сторону уже накрытого к завтраку большого стола.

Настолько большого, что вся его переливающаяся свита легко за ним разместилась.

Странно, но и сам Никифоров, и его барышни вели себя так, словно никакого отношения друг к другу не имели. Как будто существовали сами по себе – стайка девушек, действительно напоминающая колонию аквариумных рыбулечек, чего-то там внутри себя бурлила, колыхалась и жила своей собственной суетливой рыбьей жизнью.