Чисто альпийское убийство, или Олигархи тоже смертны

Броста, довольно известного владельца политического телеканала, она, конечно знала – невысокий плотный мужчина с умными глазами, а вот спутницу его, Беллу, видела в первый раз. Да, наверное, журналистка права – эта дамочка очень даже может быть лесбиянкой. Высокая, сухощавая женщина лет сорока, стильная короткая прическа, безупречный макияж – и какая-то неуловимая неженственность. Волевое лицо, губы плотно сжаты. Лесбиянка – не лесбиянка, но вот уж не гламурная дурочка точно.

Но, похоже, Элкины «незаметные» подглядывания оказались не так уж и незаметными. Та, кого звали Беллой, подняла глаза от тарелки, встретилась взглядом с Ёлкой – словно водой ледяной окатила. Ёш-тыть, бедные ее подчиненные! Как они с такой злобной крысой работать могут? Судя по всему, и Бросту, бедному, тоже достается – сидит, бедолага, поерзывает, на помощницу свою едва ли не со священным ужасом взирает.

Так вот посмотришь со стороны, и действительно непонятно, кто из них главный.

А Белла все смотрела и смотрела на притихшую Ёлку. Глаза в глаза. Как удав на беззащитного кролика. И, как тот самый кролик, Элка не могла вырваться из этого леденящего взгляда. Стра-а-ашно…

Слава тебе господи, Мориша помогла! Журналистка так взвизгнула, что Элка от неожиданности подскочила на месте – и вырвалась из плена холодных глаз Бростовской помощницы.

– Твою мать! Твою же ж …аную мать!!! – истерично-счастливо просвистела светская львица. – Разитить налево!!! – И дальше такой витиевато-восторженный мат последовал, что у Элки и телохранителей челюсти отвисли.

Это ж надо, как девица потрясающе выражаться умеет!

– Мориш, ты чего? – уставившись на журналистку круглыми глазами, поинтересовалась Ёлка.

– Твою мать! Я ж как чувствовала, что сюда за Никифоровым рвануть надо было, вот неспроста же этот хрыч летом в горы ломанулся! Это ж что тут намечается, это же как я удачно приехала!!!

Глаза известной телеведущей горели, как у наркомана при виде дозы.

Даже не так – как у собаки, напавшей на след дикого зверя, – ее аж затрясло всю от азарта. Она сделала классическую дрессировочную стойку и вытянулась в струнку, чуть слышно повизгивая.

– Мориш! Неслабо тебя накрыло.