Золотая рыбка под шубой

На бабульку двери почему-то отреагировали и, естественно, гостеприимно распахнулись. Лишенная единственной опоры, Арина рухнула на пыльное крыльцо, прямо под ноги опешившей бабушке. Никак не отреагировав на старушечье «валяются тут всякие», она осторожненько встала – сначала на четвереньки, а уж потом и в нормальное человечье состояние. Голова гудела так, словно на ней развернулся танк. Еще бы, так звякнуться…

На улице было жарко… Спустившись по невысоким ступеням, Ринка медленно побрела к одинокому лотку с надписью «Мороженое» на ярко-синем холодильнике.

– Здравствуйте, у вас лед есть? И сливочный стаканчик, если можно… – дрожащим голосом поинтересовалась она.

Продавщица мороженного, тетка лет пятидесяти, ставшая невольной свидетельницей Ринкиного падения – как морального, так и физического – заботливо протянула ей большой брикет в фольге: «Ты приложи, доченька, а то синячище будет о-го-го какой. Не переживай, до свадьбы заживет, красавица.» Ага, ничего себе красавица, теперь пол физиономии фиолетовым заплывет… Интересно, она когда-нибудь все-таки научится сначала думать, а потом уже делать? Или эта сложная наука так и останется для непознанной?

До возвращения Сереги Ринка проторчала у зеркальной витрины, с тоской в глазах разглядывая свое жалкое отражение – неуклюжая, вся какая-то всклоченная, с мороженным на лбу.

Да, нечего сказать, убогое зрелище…Интересно, а что скажет большой парень Серега, увидав такое чучело?

Но Сергей ничего не успел сказать. Он вышел из магазина увешенный такой огромной кучей мешков, пакетов и рюкзаков, что у Ринки сначала пропал дар речи, а следом за минутным шоком последовала бурная реакция:

– Ну нифига себе! Это зачем же ш столько барахла-то? Ты что, действительно думаешь что все это может мне пригодиться? Да нам с такой поклажей дальше Московского вокзала не уехать! И что самое интересное – неужели я настолько похожа на верблюда, что ты можешь так спокойно все это на меня сгрузить? Совести у тебя нет.

И сострадания к ближнему тоже… редкостная бестактность. Ну ладно, грузи это все в машину и забирай у меня свое мороженное, а то оно уже почти растаяло. Шевели колготками, поехали отсюда, я есть хочу.

Серега ничего не ответил, только тихо хохотнул. (Конечно, тащить-то все эти баулы Ринке придется, а не ему. Ну ничего-ничего, и на нашей улице пень загорится – вот придет этот садист зимой погреться, ан нет, обломится.) Ринке оставалось только тихо шипеть и плеваться от бессильной ярости.