Мидас

Что же делать? Я еще раз набрала номер Макса. Но он был недоступен как раз тогда, когда больше всего был нужен. И я решилась на звонок Арсению.

– Ты можешь сейчас говорить? – спросила я.

– Да, вполне, – отозвался он.

Я сказала, что не смогла дозвониться Максу, а меня терзает подозрение, что и сегодняшний разговор за ужином могут подслушать. А ведь они наверняка собираются все вместе не для того, чтобы анекдоты травить.

– Олег все проверит перед самым ужином, – сказал Арсений.

В подтверждение его слов появился Олег со своим чемоданчиком и, кивнув мне, прошел в ресторан.

– А мобильники?

– Что ты имеешь в виду? – не понял Арсений.

– Разговор можно подслушать и через мобильник! Мы думаем, что «наш» шантажист как раз так и поступает. Разве Макс тебе не звонил?

– Нет. Но я об этом слышал. У всех деловых людей специальная защита от «прослушки» стоит, во всяком случае, у меня такая есть.

– Любую защиту можно взломать! Да и это не обязательно. Будет вполне достаточно, если хотя бы у одного из присутствующих такой защиты не окажется.

Свяжись с Максом. И еще: не хотелось бы, чтобы Игнатьев узнал о шантаже.

– Не узнает.

– Но ведь кто-то из членов правления может проговориться!

– Не проговорится, – так же лаконично заверил он. – Спасибо за заботу, я свяжусь с Максом.

Сунув телефон в карман передника, я задумалась. Похоже, Арсений никому кроме отца не сказал о подслушанных разговорах, все надеется выкрутиться, боится подмочить себе репутацию. А сам увязает все глубже.

Ладно, мое дело предупредить. Я еще раз попыталась дозвониться Максу, но мне это не удалось. Куда он подевался? В метро он не ездит, так куда его занесло, где нет связи? Может, телефон разрядился? Как некстати!

Присутствие владельца клуба всех напрягало и вызывало излишнюю суету. Еще и Игнатьев добавлял нервозности, то и дело вмешиваясь во всякие мелочи, на которые обычно внимания не обращал. За последние дни он изрядно осунулся, как-то потускнел, впрочем, властности и апломба в нем не убавилось.

Утром мельком видела Арсения, тот тоже выглядел не лучшим образом. И с чего такой переполох? Так и хотелось воскликнуть: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Им, пролетариям, нечего терять кроме своих цепей. А эти дергаются, трясутся от страха. А чего или кого боятся? Какого-то престарелого дядьку с вкрадчивыми манерами? Все-таки хорошо быть пролетарием, подумала я, хотя, имея собственность в виде квартиры, в полной мере не могла себя к ним отнести.