Полёт фантазии

Ну, и?

– И ничего, – рассмеялся он.

Я еще раз ему напомнила, что пока я как бы замужем со всеми вытекающими отсюда

последствиями.

В это время через зал прошествовал уже знакомый мне мужчина в сопровождении швейцара и заинтересованно посмотрел на нас и стол с газетой. Я наступила Алику на ногу.

– Смотри, это Нотариус! – прошептала я.

– Он и правда нотариус? – так же шепотом поинтересовался Алик.

– Я откуда знаю? Во всяком случае, образ Нотариуса я списывала с него.

На обратном пути Алик преподнес мне три желтые розы.

– Это тебе в честь премьеры, без всяких намеков, – заверил он и проводил до подъезда.

Я помахала ему рукой и скрылась за дверью. Меня переполняли разнообразные чувства: радость от первой публикации, удовлетворение от мужского внимания и тихая грусть об исчезнувшем Генке. Во мне проснулась Евгения Томашевская и, сев за стол, я вылила все свои переживания на бумагу. По-моему, получилось неплохо. Я не изменила своего мнения, даже перечитав написанное.

На следующий день мне было немного грустно.

Васьки не было и с посещением туалета возникли определенные трудности. Выручал Нинкин Рафик. Он несколько раз оставлял свой пост на рынке и подменял меня.

По пути домой я заглянула в отделение милиции. Я уже несколько раз туда наведывалась, но дежурили незнакомые офицеры, а оплачивать услуги всему отделению у меня не было средств. Сегодня мне повезло. Дежурил знакомый милиционер.

– Вы меня еще помните? – робко поинтересовалась я.

– Да разве ж вас забудешь, – галантно отозвался служитель закона.

 – Нет никаких

известий о вашем милом. Забудьте о нем и обратите внимание на кого-нибудь другого – на меня, например.

Я не стала поддерживать игривый тон:

– Среди неопознанных вы смотрели?

– А как же, каждый день смотрю. Уже наизусть помню: тридцать лет, рост выше

среднего, крепкого телосложения, славянский тип лица.

Наверное, вид у меня стал совсем понурым, потому что он предложил: «Хотите, проверим подлинность его документов? Фамилия у него редкая».

Действительно, фамилия у Генки была какая-то несуразная – Островекин.

– Нет, не надо, – испугалась я.

В Генкином поведении было много подозрительного, но подставлять его милиции я не собиралась.

Вечером мы с Танькой отмечали мою премьеру. Я еще раз поведала историю своего превращения в автора детективных рассказов. Она запихнула газету с автографом к себе в сумку и пообещала сегодня же его прочитать, а завтра высказать свое мнение.