Полёт фантазии

Платье, надетое на мне, вдруг показалось безвкусным, а макияж – вульгарным. Обиженная на весь мир, я, вопреки своим принципам, изрядно набралась и решила покинуть торжественное мероприятие. В это время какой-то невзрачный парень пригласил меня на танец, а потом вызвался проводить до дому. Не знаю почему – от обиды, от одиночества или еще от чего, но я позволила ему остаться на ночь. Об этом у меня сохранились смутные и не очень приятные воспоминания. Я постаралась побыстрее все забыть, и это мне удалось.

Через день после возвращения из свадебного путешествия в жаркие страны Таня позвонила и набросилась на меня:

– Ты что, совсем с катушек съехала? Макс сказал, что переспал с тобой.

Я чуть под

землю не провалилась со стыда. Он и на меня с намеком посмотрел: Может, и ты такая – готова с первым встречным завалиться? А потом спрашивает: «А где она работает?», я говорю: «В торговле». А он: «Чем она торгует?» – и ржет. Неужели ты ему про пирожки говорила?

– Может, и говорила, не помню. А в чем дело?

– Если ты этого не понимаешь, то нам не о чем говорить, – и бросила трубку.

Я все ждала, что она одумается, перезвонит и извинится. Но не дождалась и через

неделю позвонила сама:

–Танька, по-моему, это ты с катушек съехала. Кому какое дело до того, что я переспала с этим слизняком? Я и сама об этом жалею, ты же знаешь мою брезгливость. Просто какое-то затмение нашло. Можно подумать, что у тебя такого не было! Если кому порассказать…

Договорить я не успела.

– Ты меня шантажируешь, дрянь? – услышала я ледяной голос, затем связь прервалась.

Похоже, статус замужней дамы ударил моей подруге в голову. О каком шантаже она

говорит? Это просто неудачно построенная фраза.

– Женька, где ты витаешь? – услышала я Генку. – Что случилось? Ты сегодня сама на

себя не похожа.

– А ты постой с моё на морозе, посмотрим, в каком будешь состоянии, – злобно

окрысилась я, он обиделся:

– Никто не заставляет тебя там работать. Давно говорю: устройся в какой-нибудь

нормальный магазин.

А то рожа через несколько лет совсем оранжевой станет, тогда уж точно ни в одно приличное место не возьмут. – О цвете лица я и без него задумывалась. – А так, глядишь, – продолжал разглагольствовать Генка, – с мороза, да с устатку и попивать начнешь.

Я вспомнила, как сегодня «остаграммилась» с Васькой и мне стало совсем плохо. Я

чуть не разревелась.

– Я сама об этом думала! – воскликнула я, и слезы все-таки полились.