Вэй Аймин

Минмин помчалась к эшафоту, но ей преградили путь.

– Только попробуйте ко мне прикоснуться, – гневно крикнула она солдатам.

Она проскочила между ними и ринулась к лестнице, здесь её кто-то ухватили за руку, но она, не обращая внимание, укусила кисть, державшую её, солдат закричал от боли и отпустил. Она продолжила свой бег, её пытались остановить, но одному она подставила подножку и тот скатился по лестнице, второго она столкнула и тот, споткнувшись и столкнувшись с другим солдатом, полетел с эшафота. Добежав до скамьи на которой лежал Хей Кай она подлетела под палку и легла на его спину, закрыв его своим телом.

Палка замерла в воздухе.

Наступила полная тишина. Хей Кай поднял голову и посмотрела на неё.

– Что за бред? – прокричала гонджу. – Прекратить это представление. Я виновата, меня наказывайте.

– Уведите её отсюда, – услышала она голос дзяндзюна.

Она встала, погрозила ему пальцем и крикнула.

– Если нужно наказать – наказывайте меня. Это я ушла без спроса. Они тут абсолютно ни при чем.

– Им был дан приказ, – сурово проговорил дзяндзюн, – и они его не выполнили.

– Приказ? – гонджу встала, выпрямилась, подошла к краю эшафота, – приказы отдают во время войны. Приказы отдают в порядке прохождения военной службы. Вы же пользуетесь ими в личных целях. Вы поставили их охранять своего ребенка! Где здесь военная служба? Это вопиющее нарушение полномочий! Вы используете их в качестве охранников в личных целях – это во-первых. Во-вторых пока я жива и называюсь вашей дочерью я не допущу никаких телесных наказаний.

Посадите их в карцер, на хлеб и воду, дайте им какую-то работу, не знаю, накажите, если считаете нужным, каким-угодно любым способом, но не палками.

Дзяндзюн стоял весь белый, тяжело дышал. Его распирала ярость.

– Уведите её отсюда, – крикнул он.

– Если меня сейчас уведут отсюда и экзекуция продолжится, можете меня больше своей дочерью не называть!

– Что? – остолбенел дзяндзюн, – как ты…

– Как я смею? Как я могу? Смею и могу, – ответила холодно она.

 – Сейчас я не ваша дочь, а человек, который стал свидетелем несправедливости и требует остановить этот акт.

Они молча стояли и смотрели друг на друга, дзяндзюн – красный от гнева, гонджу – спокойная и сосредоточенная.

Наконец он опустил глаза, махнул рукой.

– Отпустите их, – произнес он, развернулся и ушел.

Гонджу опустила голову, оглянулась, убедилась, что его приказ выполнен, подняла голову к небу. Холодные капли дождя капали на лицо.