Хозяин Снегов

Безропотно разденешься и нырнёшь под одеяло?”

Хотелось бы верить, но Хозяин снегов сомневался. Женщина Виктория Вадимовна хитра. Она навязала ему срок в двадцать один день, и совершенно точно не сдастся в первую же ночь. Соорудит стену из льда посередине кровати. Без магии справится. И будет оттуда рассказывать, что рыба в пищу её не устраивает. Нужно мясо.

– К чёрту оба мира, – женщина уже не стонала, а мурлыкала. – Я влюблена в эту комнату. Умопомрачительное джакузи. Практически номер-люкс. А полотенце есть? И как ты греешь воду? Говорил же, что огонь в замке разводить нельзя.

– Воду греет искра, – ответил Кассиан и поморщился от второго приступа головной боли.

Зелье игриц аж кипело в крови, пытаясь перевести то, что говорила жительница обезмагиченного мира. Давило мага образами-картинками и вытаскивало из памяти строки прочитанных книг. Не помогало. Купальня, сама по себе пузырящая воду – что это? Зачем создавать такой странный артефакт? В “номере-люкс” магия зелья застряла, как будто в лёд вмёрзла.

“О, чёрный бог Нагаха, сожри меня прямо сейчас!”

Сил после переноса женщины из другого мира и так нет, а тут ещё и терпение кончается.

Чтобы отвлечься, Кассиан пошёл за котелком. Чуть не уронил всю посуду, пока выуживал его со дна корзины. Редко пользовался. Только, когда зелья варил. И теперь котелок вместо приятного аромата трав будет источать зловоние отварной рыбы.

“Ради прекрасной дамы сердца рыцарь должен совершить подвиг”, – писали древние в книгах”.

Драконов перебили задолго до рождения Касса, войны закончились. Означало ли это, что он должен пожертвовать котелком во имя зарождения чувств у женщины Виктории Вадимовны? Расточительное выходило ухаживание. Крайне расточительное. Что останется от замка через двадцать один день?

– В купальне ты ничего не приготовишь, – переживая моральную боль, сказал Хозяин снегов. – Я открою колодец и опущу котелок прямо к искре. Там вода закипит. Если ты сваришь рыбу, то будешь её есть?

– Да, конечно, – закивала она, прижимаясь бедром к горячему боку чаши.

Снежный маг закатил глаза. Вспышка его ярости передалась замку, и через Искру её почувствовали големы. Луц выронила орешек, Айла зарычала.

– М-мамочки, – женщина вздрогнула и попятилась.