Алленберг

Это вопрос жизни и…

Она осеклась, не успев договорить, увидев табличку с именем на моей груди.

– Вы брат Михаэля?

– Нет, я его сын.

– Как, неужели у Михаэля такой взрослый сын?

Её тревожный взгляд вдруг сделался любопытным. Она с интересом рассматривала меня, словно пыталась найти во мне сходство с отцом. А мы были с ним очень похожи: высокий рост, тёмно-русые волосы, коричневые глаза, немного смуглая кожа.

– Мне восемнадцать, – сказал я, сам не зная для чего, и тут же покраснел.

Она улыбнулась, я тоже.

– Ирма… Вы здесь зачем? – спросил отец, заходя в кабинет.

В одной руке он держал объёмную пачку историй болезни, а в другой свои очки.

– Михаэль! – воскликнула она. – Вы мне очень нужны. Это просто сумасшедший дом, что происходит!

– Вы правы, это самый настоящий сумасшедший дом, – сказал отец, усмехаясь.

Не понимая его сарказма, она продолжила свой рассказ:

– Мой отец, он хочет, чтобы меня поместили в психиатрическую клинику. Он говорит, что я сумасшедшая, потому что вступила в антинацистскую партию.

Но ведь сумасшествие – это то, что сейчас происходит, и это должен кто-то остановить.

– Вы полагаете, что сможете это сделать?

Она ничего не ответила и, сердито глядя на отца, села на небольшой диван, стоящий в центре кабинета.

– Я уж было подумал, что отец хочет поместить вас в психушку из-за туфель, с которыми вы не расстаётесь, – сказал отец, улыбаясь.

Он смотрел на неё как на маленького ребёнка.

– Простите, что перебил вас, – извинился он, – продолжайте ваш рассказ.

– Что здесь рассказывать, вопрос уже решён. Для меня было счастьем узнать, что вы главный доктор в Алленберге. Вы непременно должны мне помочь.

– Что же вы хотите от меня, милая фройляйн?

– Вы должны дать врачебное заключение, что я абсолютно психически здоровый человек. Признать меня сумасшедшей – это верх его подлости.

– Ирма, милая Ирма… Я бы не стал с такой уверенностью говорить о вашем абсолютном психическом здоровье.

Она с непониманием смотрела на него. Мне было очень неловко присутствовать при этом разговоре.

Всё произошло так стремительно, что я как стоял у окна, так и оставался там, стараясь не шевелиться и не привлекать к себе внимания.

– Постараюсь объяснить, – сказал отец, закуривая. – Вы живёте в самой что ни на есть нацистской стране, возглавляемой диктатором, не терпящим никакого инакомыслия и жестоко карающим за него. Однако это не мешает вам кричать направо и налево о вашем участии в антинацистской партии.