День Правды

Она работала в нашей фирме начальником отдела рекламы и наверняка у них с Виктором были давние отношения, просто они их не афишировали. Впервые увидев ее, я вздрогнула, она напомнила мне Маргошку – красивая стройная брюнетка со светлыми глазами. На лицо они не были похожи, но в ее манерах и жестах имелось что-то неуловимое, отчего замирало мое сердце. Я поделилась с Виктором своими ощущениями, но он со мной не согласился, заявив, что двух более не похожих людей, как внешне, так и внутренне, не встречал, просто я в любой женщине Маргошкиного возраста нахожу черты дочери.

Я осталась при своем мнении, решив, что он хотя бы таким способом остается верен памяти первой жены, и решила, что постараюсь полюбить Тамару. Однако этого не случилось. Невестка оказалась колючей и замкнутой, а в последнее время и вовсе волком смотрит. Признаться, я привыкла к другому, со мной все хотя бы учтивы, а эта меня практически игнорирует.

Горничная Тася, мой верный агент, передала ее разговор с Виктором, который случайно или не случайно подслушала.

Тамара предлагала купить квартиру и поселиться отдельно, на что Виктор ответил очень лаконично: «Нет!» Наверняка невестка не чувствует себя в доме полноправной хозяйкой, ведь квартира принадлежит мне, к тому же, в гостиной висит огромный портрет Маргошки. Виктор не делал попыток куда-то его убрать, а я выжидала, решив, что если у нас с Тамарой сложатся хорошие отношения, перевешу портрет дочери в свою комнату. Но отношения так и не сложились, так что пусть потерпит. Я до сих пор не знаю, как Виктор относится к своей жене. За два года мне ни разу не удалось перехватить влюбленный взгляд или ласковую улыбку, адресованную ей. Впрочем, Виктор очень сдержанный, даже слишком. Но главное мое разочарование в другом – они уже два года женаты, а о детях ни слуху, ни духу. Виктору сорок два, Тамаре тридцать семь – куда тянуть?

Я и не заметила, как у меня в руках оказалась уже третья сигарета. Сделав глубокую затяжку, я задумалась – кто же хочет моей смерти? Во всяком случае, не Виктор.

В его, если не любви, то хорошем отношении, я уверена. И с какой стати ему хотеть моей смерти? Он и так распоряжается всем моим имуществом, теперь уже без всякого контроля со стороны Суркова. В январе Николай Алексеевич впал в диабетическую кому, что с ним и прежде случалось, но на этот раз так из нее и не вышел. А ведь ему еще не было шестидесяти, и Вадим наверняка рассчитывал, что его ставленник проведет меня за руку до конца моей жизни.