Башни Эквеллора

Завидев, что они уходят, дружинник показал им несколько жестов, которые Мист не слишком поняла, а Торрен переводить отказался, щадя ее “девичью скромность”.

– Болота – наша судьба, – пафосно возвестил парень, когда они обошли по дуге мрачный и запертый Колмен, и Мист уже почти привычно выбрала палку для прощупывания дороги, пока еще были вокруг деревца и ветки.

– Терпеть не могу болота, – пожаловалась Мист. – В сапогах потом микромир хлюпает.

– Жижа, – сказал Торрен и со смачным звуком выдрал из вязкой грязи сапог.

 – Ты хоть знаешь куда идти?

– Скажем так, представляю, – вздохнула девушка. – Я уже раз десять тут ходила, но всегда с кем-то. Пару раз брат встречал, ну или проводник вел.

– Что-то мне это не внушает доверия, – с сомнением покрутил головой Торрен.

– Зарядка для шеи тебе в любом случае не поможет, – с готовностью сообщила ему подруга.

Препираясь с напарником, она продолжала думать о странной болезни, так стремительно поразившей Колмен. Она помнила самые разные губительные эпидемии прошлого: пожалуй, это была одна из немногих вещей, которые она действительно хорошо себе представляла по части истории, кроме фольклора: в том числе и потому, что разнообразные смертельные и не очень болячки обычно находили свой путь в народное творчество.

Мист перебирала их в голове: черную, белую, красную, синюю, зеленую и все остальные “смерти”, поименованные без полета фантазии, но зато с четким описанием цвета основного идентифицирующего синдрома; разнообразные лихорадки Кребета, Холли и прочие, названные по именам докторов-первооткрывателей; совсем уж мудреные стогийи и крастары … но вот ничего такого, от чего больные бы выплевывали легкие с зелеными нитками и мокротой, вспомнить так и не могла.

– Ты о Колмене думаешь или о Подземелье? – хмуро поинтересовался Торрен.

– О Колмене. Странная, все-таки, болезнь. Либо что-то хорошо забытое, либо, наоборот, новая мутация чахотки, что-то такое, – с готовностью ответила девушка.

– А лучше бы о дороге думала, чахотка, – сумрачно сказал Торрен. – Вон, глядь, болотные огни горят, сейчас как заведут, и поминай, как звали.

– Говорят, болотные огни – это души заплутавших путников, – страшным голосом сказала Мист, оглядываясь в поисках дорожки из цветов эннор, которая с незапамятных времен, как говорили, росла над пролегающей в глубине подземной рекой. По этой тропе и можно было дойти от Колмена до спуска вниз и обратно.