Мертвые кости, живая душа

 – Но пытался со мной говорить, пока не полетел кубарем.

– И что он говорил? И как? Я ничего не слышала.

– Так, как общаются они между собой, я так понимаю, – Альдо смотрел вниз, где в темноте шумел поток. – Он требовал, чтобы я вернулся, остановился. Увещевал. Говна ему на лопате, в их землю я точно не вернусь.

Они сбросили Святого в реку. Просто взяли – и сбросили Святого в реку, в голове у Мойры это не укладывалось.

– Что мы наделали-то…

– Ничего. Ниже по течению соберется.

Найдут его.

– И он скажет, что я тут была, – вздохнула Мойра. – Что я его сбросила.

– Я не уверен, что он вообще тебя заметил. По моему, он был настолько занят мной, что ему было не до тебя, – покачал бесплотной головой Альдо. – Идем. Я знаю место на землях Благочинья, где мы сможем развести огонь. Времени не так много – скоро рассветет.

– Это далеко?

– Нет. Боюсь только, днем дым нас выдаст, и незваные гости пожалуют. Поэтому идем быстрее.

Мойра ни слова против не сказала – молча пошла за ним, пошатывающимся, подволакивающим то одну ногу, то другую.

Его белая, голая спина маячила впереди, повергая девушку в тревожные мысли, которые не торопились рассеиваться. Она понятия не имела, куда они идут, она никогда не бывала в этой части земель Благочинья, и не знала, как отсюда будет выходить, когда ее дело с Альдо будет сделано. Ей казалось даже, что на самом деле она уже умерла, и все, что сейчас с ней происходит, не имеет никакого смысла и никакого значения. Разве она могла сделать что-то такое? Выкопать труп, ходить с ним по лесу, уронить в реку Святого?..О, нет.

Внезапно Альдо остановился, и Мойра выглянула из-за него, очень осторожно, опасаясь уже того, что могла бы увидеть. Но впереди был только идиллистический грот в каменном холме, с обратной стороны которого, судя по звуку, тек ручей, а перед гротом и частично внутри него были видны следы кострища.

– Здесь, – Альдо частично вылез из своего тела, чтобы подтвердить вслух то, что уже и так было понятно.

 – Иди назад, собери побольше дров, и я соберу, с другой. Нам нужно много дерева и много растопки.

Что-то было в этом жуткое – они говорили, в конце-концов, о том, чтобы сжечь его, а не о каким-то просто обычном костре. Но приходилось просто не думать – отгораживаться стеной из песен и потешек в своей собственной голове от странных и тревожных мыслей, от осознания и событий, от сомнений и проклятий.