Мертвые кости, живая душа

Но прежде, чем Мойра успела испугаться так, чтоб потерять веру в защиту, все звуки утихли, словно собравшиеся ожидали слов Святого Гаало, а он начал вырисовывать пальцем в воздухе слова, и они оставались висеть, словно начертанные блеклым огнем.

Забудьте.

Усните.

В прах возвернитесь.

Была тишина, и был общий выдох, и потом снова – тишина.

Святой Гаало сжал плечо Мойры, и та буквально с кровью оторвала взгляд от пустой улицы.

“Не бойся, дочь Мойра, бо ушли они, растаяли.

”

– А кто это? Что это было?

“Се воспоминания земли. Земля страдает, вспоминая своих детей, земля плачет по ним. Когда живут новые люди на ней, ее память спит. А когда наступает тишина на ней и не слышны шаги тех, кто живет, она полна мыслей. Будь спокойна, ушли они, заснула земля. Не потревожит твой сон никто сегодня более.”

Но всю оставшуюся ночь до утра проспала Мойра в комнате Святого, на одном одеяле на полу и укрывшись другим – и Святой Гаало охранял ее сон, бережно и надежно, словно ее собственный родной дед.

Глава 8

Святые непогрешимы и не ошибаются.

Мойра могла бы робко возразить на это недавними событиями, но Святой Гаало словно был послан ей судьбой или самой Святой Землей и Святым Небом, чтобы выправить и наставить на путь истинный. Потому что Святой Гаало, похоже, в самом деле не ошибался.

Шли они, как он и сказал, куда медленней, чем могла бы Мойра одна, но, будь у нее снова выбор, она поступила бы точно так же, потому что в присутствии Святого она чувствовала себя куда больше в безопасности – особенно после того, как он одной рукой разогнал жуткие незримые тени в деревне.

Поэтому Мойра, ничуть не жалуясь, толкала по дороге тачку, на которой восседал Святой, и только радовалась этому. На тачке они порешили вдвоем – оба быстро смекнули, что Святой и десятой доли пути не пройдет до Святого Престола, как просто развалится на мощи, скотины никакой в деревне не осталось – а вот крепкую еще тачку в хозяйстве стариков найти удалось. И хоть Мойра и сомневалась немного, что такое, может, не подходит Святому, Святой Гаало лишь коснулся ее лба рукой, утихомиривая.

“Святым пристала кротость”, – сказал он. – “Пристало смирение внутри. А богатство снаружи нужно смертным, чтобы уважать и понимать, что за нами суть власть не от мира сего, а от Святого Неба и Святой Земли”.