Мертвые кости, живая душа

– Сейчас, – Мойра вздохнула, развязала кончик косички и начала медленно расплетать.

Посланник немного иронично приподнял бровь, отпил из своей чаши, потом посмотрел куда-то в окно, терпеливо ожидая, пока Мойра терзала свои волосы. А потом внезапно поднялся на ноги, что-то увидев снаружи.

– Погоди, дева, тут, я ненадолго, – сказал он и, придерживая край своего богатого плаща так, чтобы никого не обметать им, ринулся к выходу.

Только бы не оказалось, что он не заплатил, очень отстраненно подумала Мойра и обернулась на окно, в которое он смотрел.

Там ничего особенного не было видно: та сторона постройки выходила на берег текущей через весь Святой Престол реки, и в открытые ставни было видно один из мостов через нее, на котором бойко шла торговля. Мойра видела, что чем там только не торговали. И снедь какая-то была, и ткани, и корзинки, и плетеные башмаки, и еще Святые весть что. И только не видела она, что могло так привлечь внимание Даэризеша. Может, ей просто понять не дано?

– А куда он сбежал-то? – спросила Аршава, проходя мимо с очередным подносом.

– Не знаю. Мы говорили, он там, в окне, что-то увидел и велел ждать.

– Да? – Аршава выпрямилась, поставила поднос на стол и пригляделась тоже к пейзажу за окном. – Странно как. Что-то не вижу его. А! Вижу.

Мойра встала рядом с ней, вытягиваясь на мысках, и в самом деле увидела, как Даэризеш, изящно огибая людей, спешит от начала моста куда-то по нему, на другую сторону, быть может? Но что его туда позвало?

– Вот если он сейчас не заплатит, я его старшому нажалуюсь, – проворчала Аршава.

Она было уже собиралась отвернуться, заняться своими делами, как обе они увидели, что Даэризеш одним прыжком взлетел на парапет моста. – Это он что задумал? Надеюсь, не купаться? Да в эту воду всю гниль города сливают!..

– Что он делает? – Мойра вцепилась в ее руку, не отдавая себе отчет в том, что делает. Внезапно на нее навалилось чувство дурноты, словно что-то плохое должно было произойти.

– Да что-то я, малышка, не пойму, – посетовала Аршава. Даэризеш тем временем замешкался, покачиваясь на парапете, зачем-то достал из-за голенища сапога длинный и тонкий нож, поднял его – и внезапно буднично и спокойно вонзил его себе в шею, и тут же начал падать вперед, в реку.

– Святушки мои, – охнула хозяйка постоялого двора, и потом, повернувшись к Мойре, внезапно перехватила ее за руку, и строго спросила, глядя в глаза.