Мертвые кости, живая душа

Там я и жила, и ничего не делала такого, за что бы мне испрашивать прощения у кого-то, кроме своих Святых и своих соседей.

– Очевидно, это изменилось, – уточнил писец, продолжая шкрябать.

– Мне явился злой дух, – с трудом сказала Мойра. – Он принял вид охотника Альдо, который умер недавно, и уверил меня, что Альдо жив и его закопали живым. Я пошла на кладбище и разрыла могилу, Альдо достала, а дальше не помню ничего, только то, что меня Святой Бово с помощником застал и про грех мой первым объяснил.

Потом и Святой Томо мне указал, что я виновна, и изгнал меня из Пречистого.

“Тяжелый се грех, тревожить мертвых. Но хуже пятно на твоей душе, что позволило злому духу говорить с тобой.”

– В каких отношениях ты состояла с этим охотником, Альдо?

– В каких что?.. Никаких сношений у нас не было, – твердо ответила Мойра. – Девушка я.

“То подтверждено, но да не о том спрашивает Исповедующий брат.

Были ли вы дружны с тем охотником, или ты была ему обещана, или враждовали?”

– Ничего такого. Просто из одной деревни были. Да он ни на кого и не смотрел, самый красивый он был, и из богатого дома. Его отец, Старый Ормо, в Святом Марше ходил, и жену свою привез из страны А. Мне-то куда за ним? Ни красотой, ни семьей, ни умением не вышла.

Исповедующий брат посмотрел искоса на Святого, и тот словно бы кивнул. Что-то, что только они между собой понимали, прошло между ними, и Мойре оставалось только гадать, что они присудили ей.

– И что было, когда тебя изгнали, грешная?

– Я вышла из города, и злой дух снова ко мне пришел, – Мойра аж зажмурилась, когда это говорила. Когда все было тогда, когда Альдо говорил с ней, все казалось почти нормальным и почти правильным, и даже почти понятным. Но признаваться во всем этом Святому и его писцу было ой-как, Святушки, страшно.

– И ты снова поверила этому духу?

– Святушки, помилуйте, – Мойра подняла к лицу руки, связанными в запястьях, и закрыла ладонями лицо.

От движения ткань грубой робы скользнула по ожогам, и девушка вздрогнула от боли, и даже несколько слезинок проступило. – Я ж ничего в таких вещах не понимаю. Пришел Альдо, говорит, похоронили неправильно, потому что, мол, мать моя из страны А. Сказал, нельзя их в земле хоронить, надо жечь.