Тени крылатых богов

Кот быстро усвоил, что Жанна не переносит кошачьих нежностей в виде запрыгиваний на колени и прочих глупостей.

Он и не претендовал, довольствовался валянием на кровати и креслах во время ее отсутствия. Петрович иной раз заходил вечерами к соседке, они играли в нарды. Он и обучил ее этой игре, и Жанна играла прилично. Сосед, наблюдая Жанну с Котом, сказал, что они – типичная пара сангвиника с меланхоликом и поэтому неплохо уживаются.

Жанна удивилась таким глубоким познаниям Петровича и тому, что она, оказывается, меланхолик.

Племянница Галка слала из Египта фото с пальмами и верблюдами. Сестра Ленка писала об ужасной мурманской погоде, но явно была счастлива.

Жизнь шла своим чередом. Жанна не вспоминала о странном приключении на Хохловке. Только необычные сны, которые стали сниться каждую ночь, несколько выбивали ее из привычной колеи.

Во сне она видела летающих крылатых божков, лошадей с птичьими головами и силуэты неизвестных людей в темных капюшонах. Она даже посмотрела статьи в интернете о древней Ассирии.

Но ничего интересного не обнаружила, и связи ассирийских богов с Москвой – тем более.

В субботу Жанна встала рано. Ей предстояло нелюбимое дело: покупка новогодних подарков. Она терпеть не могла тратить деньги на это, но делать покупки лучше заранее, пока не начался ажиотаж в магазинах. Жанна уныло собиралась, ломая голову, кому что подарить. Так и не определившись, решила, что вдохновение придет в магазинах.

Ее уныние усилилось. Только у метро Жанна вспомнила, что злосчастный засыхающий цикламен так и остался под вешалкой в прихожей.

Она твердо сказала себе, что вечером его нужно обязательно выбросить!

Ее шоппинг оказался неудачным. Практичные вещи (а Жанна признавала только такие подарки) или стоили дороже, чем она планировала, или не находилось нужного. В своих поисках Жанна не заметила, как оказалась на Китай-городе. Она шла по малолюдным переулкам Солянки. В голове назойливо крутилось из Бернса: «в полях под снегом и дождем…»

Погода соответствовала песне.

Жанна не заметила, как оказалась у памятника Мандельштаму, и поняла, что вышла на улицу Забелина. «Не ври самой себе, – холодно подумала она. – Ты хотела сюда вернуться. И вернулась. Давай, придумай теперь благовидный предлог. Как ты сейчас войдешь в этот клуб и увидишь его изумленный взгляд? И что ты скажешь тогда?»

Жанне внезапно стало холодно. Снег повалил крупными мокрыми хлопьями. Она шарила в сумке в поисках перчаток. Что-то острое кольнуло пальцы. Шпилька.