Странный день в Хунедоаре

Все те же древние рамы, слепые пыльные стекла, алоэ, гриб в банке.

– Что за… – пробормотал он, медленно поднимаясь. Что-то мягко ткнулось ему в ноги. Серая кошка с рваным ухом. Она внимательно смотрела желтыми глазами на коробку в его руках. Михаил бросил торт у скамейки, не оглядываясь, пошел из двора.

«Что я, как идиот, уперся в этот дом, старуха сумасшедшая, это ясно, в одной комнате еще не сделан ремонт, тоже ясно. Хотя… два месяца уже, как они въехали… Все, сегодня же позвоню Петру, пусть он бегает, ищет мне, на то он и риелтор, завязываю ходить по раскаленному городу, так и чокнуться недолго!»

Эти мысли проносились в его голове по пути к машине.

До того момента, пока он не увидел за углом мелькнувший белый платок. Она! Михаил в два прыжка догнал заворачивающую за угол бабку. Она опять была с сумкой, шла быстро, тяжело дыша.

– Ну, здравствуйте, бабушка! – запыхавшись, выговорил он. Имя опять вылетело у него из головы.

Старуха, остановившись, молчала и, как вчера, смотрела спокойным взглядом.

– А я приходил, как договаривались, хотел посмотреть квартиру, – говорил Михаил, пристально глядя на бабку. «Признаков безумия вроде не видно», – думал он. – А вы, оказывается, в другом месте живете?

Тут старуха оживилась, заговорила быстро: да, ты извини, у меня же ни телефона твоего, ничего, у меня подруга моя старая приболела, я сегодня никак не могу, вот, курицу несу, бульон ей сварить, она одна там лежит, помочь надо. А завтра ты приходи, я дома буду тебя ждать, покажу квартиру точно!

– Какую квартиру? – обалдев от бабкиного многословия, спросил Михаил.

– Как какую? Мою, номер 23. Она у меня одна, другой нету, – ответила бабка, нетерпеливо топчась. – Ну, придешь?

Михаил огляделся. Все вокруг тонуло в жарком мареве, все двоилось и плыло. Дома потеряли четкие очертания, проехавшая мимо машина расплывалась, преломившийся свет от колпаков фар больно ударил по глазам. Ломило в затылке.

«Это удар. От жары.

Неужели инсульт?» – Он провел рукой по мокрым волосам. Рубашка тоже промокла насквозь. Бабка встревоженно взяла его за локоть.

– Ты это, парень… не пугай меня. Плохо тебе, что ли? Ох, господи…

Михаил очнулся. Бабка смотрела на него выцветшими глазками, лопотала что-то.

– Я пойду. Что-то мне и правда нехорошо, – сказал он и пошел, ступая нетвердо и пытаясь вспомнить, где оставил машину.

На следующий день Михаил вновь пришел в Орликов переулок.