Книга царей

Он устремился в кабинет и уже готов был войти внутрь, даже успел представить, как направит пистолет, но вдруг….

– Стоять, не двигаться! – Раздался голос у Черкашина за спиной. – Оружие на пол. Руки за голову. Дернешься ¬– можешь считать себя покойником.

Голос был женским.

– Вы кто? – Отбросив пистолет, спросил Матвей, не забыв заложить руки за голову.

– Неважно.

Голос звучал со стороны окна, что давало возможность определить – незнакомка переместилась к балкону.

Еле заметное движение корпусом и тут же предупредительное: «Я сказала не двигаться».

По левую руку от Черкашина стоял стеклянный шкаф, заставленный китайским сервизом. Благодаря проникающему сквозь шторы свету отблески, словно специально падали на стекла. Возникла возможность рассмотреть очертания стоявшего за спиной человека.

Повернув голову, Матвей увидел фигуру, одетую во все черное, с закрытым маской лицом. Поражало не то, что девушка была ростом с подростка, удивлял предмет в руках незнакомки.

«Арбалет», – подумал Черкашин.

Такой же он видел в магазине «Оружие». Похожий на игрушечный, то был арбалет – с натяжным устройством, с спусковым крючком.

Шорох раздвигаемых штор заставил Матвея забыть про арбалет и вспомнить, про того, кто держал его на прицеле.

«Куда это она? Шестой этаж!»

Убирая руки из-за головы, Черкашин ожидал услышать слова угрозы, в ответ же раздался звук, напоминающий пение лебедки.

На размышление ушло меньше секунды. Упав на левый бок, Матвей намеревался схватить им же отброшенный в сторону пистолет.

Однако расстояние между ним и макаровым оказалось больше, чем представлялось. Пришлось сделать усилие, чтобы схватить оружие и вскочить на ноги.

Доли секунды – меньше, чем длится вдох – хватило, чтобы, припав на колено, поймать цель на мушку. Стрела не просвистела и не прожужжала, а настолько тонко пропела, что в какой-то момент Матвею показалось – над ухом прожужжал комар. Удар в плечо, острая боль, круги перед глазами и темнота.

Сознание напомнило о себе ярким, пронизывающим насквозь светом, который не ударил по глазам и даже не обжег.

Свет ворвался внутрь мозговой оболочки, отчего круги возникли вновь подобно радуге.

Первое, что предстало взору, было лицо Антона. В свете огней люстры его цвет показался неестественным.

Стоило Гладышеву нагнуться, как оттенок лица из желтого превратился в розовый.

– Где я?

Попытка пошевелиться отозвалась болью. Скосив глаза в сторону, Черкашин увидел торчащую из плеча стрелу.