Книга царей

– Кто знал, что охранник позволит себя одурачить.

– Кто знал, кто знал. Думать надо было. Кстати, как арбалетчице удалось усыпить охранника?

– В пиво добавила снотворного. Пять минут – и парень в отключке.

– Пивом? Он что, видел арбалетчицу в лицо?

– Если бы. Молодой человек поднимался по лестнице, заметил сидевшего на подоконнике парня. Разговорились. Парень достал из сумки пиво, предложил выпить. Охранник согласился.

– Вон оно что, – подумав, проговорил Мостовой. – У арбалетчицы был пособник.

– Может, кто из друзей?

– Вряд ли.

Друзьям надо объяснять, что и почему. К тому же риск… – Мостовой вновь постучал костяшками пальцев по столу. – Кто-то пытается навязать игру: ключи с микрочастицами пластилина, записная книжка, арбалетчица. На вид играют паршиво, ошибок столько, что можно подумать – действует дилетант.

Смолкнув, полковник глянул на часы.

– Все, что хотел, выяснил. И хотя ни на один вопрос не получил должного ответа, можно считать, что беседа прошла в обстановке, обнадеживающей на получение результата.

Какого? Сказать не могу, но что он будет – это совершенно точно.

Делая акцент на слове «точно», Мостовой давал понять, что задерживать далее Гладышева не намерен.

Антон встал.

– Разрешите идти?

– Иди. Черкашину скажи, что полковник прибудет в конце дня для принятия отчета. Сочувствия по поводу ранения пусть не ждет, потому как, кроме сожаления, я ничего не испытываю. Сожаления по поводу отсутствия мозгов.

Оставшись один, Мостовой решил предаться размышлениям, которые больше представляли анализ узнанного, чем попытку добраться до истины путем сопоставления фактов.

«Гладышев прав. Судя по тому, что в квартире все осталось нетронутым, арбалетчица не знала, где искать. Вопрос – что она искала? Все было вывезено заранее. Не знать об этом арбалетчица не могла, тем не менее, решила сыграть ва-банк. Эх, если бы Черкашин был более удачлив! Он все делал правильно: и ключи прихватил, и Гладышева уговорил. Везенья не хватило».

Глава 5. Звягинцев

Звягинцев служил в милиции более двадцати лет.

До перехода в органы учился в университете, служил в армии, работал в Горкоме комсомола, три месяца в Обкоме партии. Причиной перелома в жизни стала перестройка общества – как в прямом, так и в переносном смысле. Надо было начинать сначала, а так как выбор был небольшим, Дмитрий Константинович остановился на милиции.

«Какая-никакая, а все-таки власть, – думал Звягинцев. – К тому же возможность сделать карьеру.