Фуга. Горсть вишневых косточек

Ребята припали к длинной щели. Внутри княжил полумрак. Окно под самым потолком было забито паутиной и пылью, оно не давало света, только благодаря открытой двери ребята могли что-то рассмотреть. Меж тем женщина разложила зверька на длинный верстак и потянулась к полке. На стене сарая было полно разных снастей и приспособлений, что-то лежало, что-то висело на гвоздиках, а некоторые просто торчали из баночек. В основном то были резаки всякого размера и щипцы. Рука травницы гибкой лентой заскользила по инструментам, любовно и бережно ощупывая каждый из них.

Снасти были ржавые и тяжелые. Видавшие виды стамески, узловатые тиски и кусачки, проржавевшие пилы, тесаки и ножи, топорик в зазубринах, ножовки, наждаки – все старое и неухоженное. Женщина двигалась быстро и точечно, так плавны, так умелы и ловки, но при этом на удивление несвободны были ее действия, что напоминали обряд.

– Что она делает? – нахмурилась Марина, – Словно ласкает железки.

– Поглядите на инструмент! – шепнул Андрей, – Сколько там ножей и ковырялочек разных.

– Обыкновенные инструменты, у Сашки полно таких, – буркнул Богдан.

– И все они в застарелых бурых пятнах? – уточнил Андрей, глядя на полет худой кисти над полкой. Как вдруг пальцы женщины сомкнулись на ржавом тесаке. Резкий взмах, удар и голова зверька отделилась от тела.

– Ох! – Марина дернулась от щели и прижала ладони к лицу. Звук насторожил травницу, она медленно повела головой в сторону дырявой стены и замерла, прислушиваясь. На миг все перестали дышать. Потянулись долгие секунды… В темноте не было видно глаз женщины, но Богдан и так знал что они без цвета.

Ее бескровное лицо почти светилось бледностью средь полумрака. Наконец травница отвернулась, ее пальцы легкими движениями захлопотали над мертвым зверьком. Очень быстро, не теряя времени, она подхватила его и подвесила за задние лапки. Густые струйки прерывисто заколотили в жестяной таз. Женщина снова запустила пальцы в мех и они проворно забегали по шерстке. Вот она что-то нащупала, вцепилась и рванула шкурку вниз, оставив на крючке лишь голую плоть.

Стремглав ребята бросились прочь от логова травницы, раздразнив цепного пса, который залился истошным, клокочущим лаем. Мимо петляющей рощи, вдоль звонкого ручья, – а за спиной еще слышно, как тесак рассекает воздух, – скользя по мокрой земле, брызгая на спину каплями жирной грязи, ребята рвались вперед, выплевывая легкие. Сердце задыхалось и бухало где-то в горле, но это не важно, лишь бы скорее убраться из леса.