Фуга. Горсть вишневых косточек

Теперь немощь овладела его трясущимися руками, пальца перестали слушаться, спина закостенела и трещала при малейшем движении, да и больше не осталось сил вытаскиваться из инвалидного кресла при всякой нужде. Но дед не шел на мировую! Напротив, ощущение собственной зависимости только распаляло злобный норов Леопольда. Марк Волданович измаялся со стариком, тогда Сашка предложил свою помощь. Нет, нельзя сказать что дед полюбил Сашу, или они сжились, пригрелись друг к другу, или, что Сашка Чижов нашел особый подход к взбалмошному старикану, чем-то очаровал дедка.

Просто он легко переносил бессмысленную брань и беспочвенные пустые оскорбления. Идиотские выходки Леопольда не достигали цели. Он едко шутил и сам смеялся, поддевал, пакостничал, дерзил, нахально подтрунивал, но от Сашки все отскакивало. Дед старый, что с него взять.

– Прибыл бес на хворостине, и пигалица с ним! – Леопольд был уже на крыльце. Состроив мину, он развернулся на своем кресле и укатил вглубь сада.

– Не знаю, Саш, – протянула Регина, слезая с мотоцикла, – зря я, наверное, пришла.

Мы все только раздражаем его. Каролину в прошлой раз он прогнал шваброй!

– Да брось, – Сашка обнял Регину за плечи. – Раз уж дед на крыльце, значит ждал нас. Тоскливо одному коротать старость.

– Другое дело, когда есть над кем поизмываться.

– Именно,– он отворил калитку и пропустил Регину вперед, – В это время дня дед торчит в теплицах.

Сашка с Региной обогнули дом и перед ними предстали две длинные, острокрышие, сверкающие стеклом, душные теплицы.

– Прабабка Зинаида любила цветы, – сказала Регина. – После ее смерти дед сам стал ухаживать за садом. Это… – Регина поджала губы в поисках слов, – это удивительно, потому что очень на него не похоже! Продолжать дело жены, с которой жил как кошка с собакой – совсем не про моего деда.

Леопольд торчал в теплице и даже не обернулся, когда Сашка с Региной вошли. Старик ковырялся в дощатой кадке, брюзжа себе под нос. Ссохшийся, тощий он выглядел таким маленьким в широком инвалидном кресле; в добавок, тонул в проетой молью душегрейке, что любил надевать поверх протертого свитера с неясным геометрическим узором.

Леопольд всегда мерз. Может, поэтому ему и нравилось возиться в теплицах. Нагретый влажный воздух пах землей и мхом. В ведерках, тазах, торфяных горшочках и подвесных кашпо зеленели ростки всевозможных сортов и подвидов растений.

– Дед, как называется этот цветок? – крикнул Сашка с другого конца теплицы.