Фуга. Горсть вишневых косточек

Сашка пожал плечами:

– Травмы влияют на людей.

– Вроде бы этот горшок слишком высоко, дед не достанет, – Ренина указала полку.

Она шагнула к полке, но Сашка преградил путь.

– Он на своем месте!

–Почему мне нельзя посмотреть?

– Сдался он тебе.

Регина сцепила руки на груди и встала в позу:

– Саша, мне это не нравится – ты что-то скрываешь.

– Всего лишь наберись терпения, – Сашка взял ее за руку и Регина смягчилась.

– И что тогда?

Сашка сдержанно улыбнулся:

– Об этом после.

Регина прищурилась, глаза заиграли светло-ореховыми искрами, губы тронула улыбка:

– Мой день рождения.

Сашка чуть заметно кивнул и замер на мгновение, что-то его насторожило.

– Куда делся дед?

Леопольда не было ни в теплицах, ни на улице. Саша с Региной заметили его уже на крыльце, дед старался бесшумно зайти в дом. Сашка направился к нему:

– Дед, опять ты улизнул.

– Могу я справить нужду в одиночестве! – проскрипел он в ответ.

– Ты же знаешь, это может обернуться конфузом, – Сашка отворил перед дедом дверь и направил коляску внутрь. Дед заупрямился, вцепился в косяк:

– Пронырливый выскочка, ты просто хочешь поглазеть на мои причиндалы.

– Ты раскусил меня, Леопольд.

– Саша, перестань ему потакать! – выкрикнула Регина.

Сашка без труда отвел руки деда в сторону и протолкнул кресло вперед.

Внутри дом был самой простой стариковской избой. Одна комната очень большая, зато в другую едва помещалась табуретка. Кухня длинная и узкая, заставлена множеством приземистых шкафчиков с круглыми ручками и мозаикой облупившейся краски. Столешницы были здорово стерты, до пологих вмятин в древесине. С бревенчатых стен свисала пакля. Даже свет падал по-особому, словно солнце на век застыло в одной точке – чуть выше избушки, оставляя короткие тени всегда в одинаковой позе.

Под потолком скреблись мыши. Окна обрамляли полотняные занавески, дощатый пол поскрипывал при ходьбе, некоторые половицы дергались, если наступить на них – от этого сервант у стены трясся фарфоровым перезвоном. Мебель затертая, тяжелая, словно вросшая в старую избу. Дом тщательно впитывал в себя время, каждый уголок помнил сотню лет до сего дня.