Змеиный Зуб

– Через дворы, на рынок, – велела Валь себе вслух и потащила растерянную королеву за собой.

На первом этаже отеля загорелся свет, но сейчас там, должно быть, находилась лишь прислуга. Если где и смогут им помочь, то в центральном квартале. А эту часть города захватчики возьмут почти без сопротивления, накрыв сонных, пьяных и отдыхающих брендамцев.

Они пробежали через калитку мимо курятника, затем оказались в небольшом саду подле городской ратуши, а оттуда, сбивая ноги, пронеслись к рынку.

Ещё один залп чуть не подсёк им колени.

Эпонея споткнулась, но удержалась на ногах, а Валь задрала голову, пытаясь понять, зачем они вообще стреляют, если они могли бы занять эти высоты и воспользоваться ими. Башни… замок…

Ну конечно! Они пытаются уничтожить оружейные, в которых должны оставаться верные морские стражи!

Оди мог кого-то купить, кого-то запугать. Но морскими стражами испокон веков становились лишь самые преданные и самые благородные воины Змеиного Зуба. Он мог возвысить в звании подлецов и убрать дозорных в эту ночь, но не мог сделать из них всех своих прихвостней.

Или он не был предателем?

Кровь её заледенела, но она отогнала от себя эту мысль. Новый гром орудий уронил Эпонею, она шлёпнулась на клумбы снежноцветов. Валь развернулась и подняла её под мышки. Головы у обеих звенели троекратно сильнее из-за выпитого, силы покидали их, отчаяние застряло в горле.

– От него не убежать, – заскулила Эпонея. Слезинка упала с её острого подбородка на испачканное землёй и мокрым снегом платье.

 – От него не уйти.

– Молчать! – рыкнула, как полковник, Валь. – Молчать!!

Последний её вскрик был громким, он сам стал рыданием паники и бессилия. Но нельзя было останавливаться сейчас. До рынка оставалось сделать считанных несколько шагов, а уж от него в разные стороны города вели многочисленные улочки, переулки и аллеи. Они добегут до центра; и там Хернсьюги или Кроморы укроют их, вышлют их из города.

На рынке они наконец увидели людей и их экипажи. Это были желтоглазые островитяне, почти все – мужчины.

У Валь отлегло от сердца, она хотела позвать их, но замерла, когда увидела, что они делают.

Хватая кирпичи и другие тяжести, горожане разбивали витрины и лезли в лавки, а затем набирали себе разное добро. Брендамцы! Свои же, островитяне!

В глубине одного из магазинов завязалась драка мародёров с хозяином, и, судя по выстрелам, продлилась недолго.

Эпонея уже ничего не понимала. Она глупо заулыбалась при виде других живых душ.