Змеиный Зуб

– Ну…? – она неуверенно склонила голову набок. – Штиль…? Торговые баржи ходят медленнее? Змеи-стрекозы вылетят сразу после заката, потому что их не сдувает ветром? В конце концов… тёплая осень? Ну дядя?

– Солнце! – торжественно взмахнул рукой Беласк и снова убрал её в карман. От его обезоруживающей улыбки Валь сперва обомлела, а затем насупилась.

– За дурочку меня держите…

– Просто хочу тебе сказать, дорогая моя, что там солнце. Всё чёртово лето нас заливало ливнями, а сегодня праздник жизни какой-то.

– И что теперь?

– Ты ещё успеешь стать за всё ответственной, самой серьёзной и самой незаменимой. Тебе же сейчас, выходит… двадцать? Почему бы тебе не быть там, вместе с этой толпой, которая танцует, распевает всякую чушь и ест леденцы? Так уж охота сделаться старухой, ни разу не побывав девицей?

– Будет вам, дядя, – пробормотала Валь. – Даже если бы я хотела, было бы неразумно на это тратиться.

– Да брось, будь у тебя деньги, ты всё равно бы потратила их на новые занавески или дудки для своих змей.

Ты никогда бы туда не пошла. А вот твой Глен никогда себе не откажет в подобном удовольствии. Даже в долг.

– Пожалуйста, прекратите. Замужней женщине это не пристало.

– Да, но хорошеньким юным жёнам многое прощается, если они, конечно, хотят жить, – пожал плечами Беласк. – Иначе бы закон запретил отправлять их под венец с четырнадцати лет; это запретил бы и я, будь я властен, потому что это варварский пережиток прошлого. Нужно хотя бы… с пятнадцати, как Эпонея.

В нашем-то просвещённом 1646 году от разделения королевств, – он усмехнулся, решив, что ушёл далеко от темы. – Я бы дал тебе денег, если бы знал, что ты пойдёшь сделать ставку на скачках или купишь себе красное платье. Но ты опять потратишь их на своё семейство. Ты говоришь, они похожи на Вальтера, а я говорю: они чванливы до неприличия, как и он, но кроме этого у них нет ничего общего.

Валь подняла на него уставший взгляд. Мама, при всей её взыскательности, тоже иногда называла её нелюдимость прямым путём из девочек в старушки.

Но Валь не очень понимала, как она должна развлекаться, если её не прельщают уличные песни и леденцы. Больше всего она любила компанию маленького Сепхинора, а с ним вместе было бы как-то неудобно гулять в красном платье.

– Знаете, дядя, то, чему меня научил отец, направляло наш род годами. Пускай это в чём-то ограничивает меня, но я рада быть частью великого целого. Принадлежать Змеиному Зубу до конца.