Змеиный Зуб

За ужином, правда, намоченный работой под открытым небом Глен ворчал, что не нравятся ему эти ученики, заявившиеся к Герману. Но Валь, поймав его на лестнице, украдкой попросила:

– Не будь строг к ним, дорогой. Вдруг они и правда станут хорошими работниками кладбища? Они ведь окажутся в твоём подчинении и ответственности. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, – это не спускать с них глаз, и под твоим руководством они смогут стать нашими верными друзьями.

Глен потёр подбородок, а затем погладил Валь по щеке.

– Я так и сделаю, – кивнул он. – Знаешь, я всё же думаю, что они нам пригодятся. Я раскладывал карты утром, и мне выпал эльф в стеклянных башмачках. Похоже, их удачное появление принесёт успех. И я наконец заслуженно поработаю бригадиром.

У Валь отлегло от души, и она сама с удовольствием обнялась с мужем. Когда она зарылась носом в его плечо, ей показалось, что она чувствует себя так же радостно, как и впервые, когда Глен ответил на её интерес взаимностью и тем самым подтвердил, что готов на ней жениться.

Конечно, с высоты прошедших лет можно было сказать, что надо было взять себя в руки и присмотреться к Рудольфу, как просила мать. Сейчас бы с ним можно было жить как за каменной стеной. Но тогда Валь чувствовала, что у неё нет сил на то, чтобы быть рациональной. Отец навсегда ушёл в Дол Иллюзий, и ей нужен был тёплый и родной человек, который дал бы спокойствие её осиротевшей душе. И этим человеком стал Глен. В семейной жизни он был ворчуном, но тогда… тогда его внимание было пределом мечтаний.

Сейчас он смотрелся будто бы как пройденный этап. Она выросла, она была готова постоять за себя сама. Но мужа же никуда не денешь! Оставалось его любить хоть как-то, раз выбрала. Тем более, он охотно прижимал её к себе в ответ, и его дыхание над ухом в какой-то мере заставило Валь пожалеть о воздержании, наложенном врачом.

– Эй! – услышали они радостный возглас Сепхинора, и тот сбежал вниз по ступеням, чтобы обнять их тоже.

Глен рассмеялся и поднял его на руки, а Валь вскользь встретилась взглядом с портретом отца.

С семьёй никогда не бывает просто, но ценнее неё нет ничего на свете.

Ну а мама говорила проще – без денег нет любви. Хоть это было и не совсем нравственное изречение.

Часто и плохое, и хорошее приходят одно за другим. Сейчас это касалось исключительно хорошего.