Змеиный Зуб

Валь не имела понятия, правильно ли поступает, но была уверена, что Рудольф должен знать.

– В Летнем замке есть один старый. Как раз коралловый, с красными браслетами.

Глаза Рудольфа расширились. Они словно говорили то, что думала Валь: достать кораллового аспида в Брендаме не так-то просто. Что если старый «боец» был заменён на нового?

Но может ли жрица-схолитка быть причастной к умышленным убийствам, и может ли Беласк?

Или их обоих подставили?

Какая вообще может быть между ними связь, если Беласк и церковь всегда были далеки друг от друга, как уж от гадюки?

Умирающий захрипел, его глаза закатились.

Бродивший снаружи врач ворвался внутрь, а Рудольф аккуратно подтолкнул Вальпургу в спину, давая понять, что она должна уходить. И Валь подчинилась. Ноги её едва двигались, как ватные, а тяжёлые думы стиснули голову мигренью. Она шла по коридору, держась за стену, и ей и самой стало труднее дышать.

«Надо вернуться домой», – только и думала она. Ничего, что там Глен со своим дурацким праздником и гонором.

Сейчас он ей не страшен.

– Валь? – услышала она изумленный возглас. – Ты из палаты? Он умер, да?

Она подняла глаза и увидела дядю. Наспех облаченный в сюртук и плащ, он сидел на подоконнике большого торцевого окна коридора. И курил. И снег непрерывно валил за его спиной, заставляя тени струиться по его плечам и рукам.

Баронесса очнулась от забытья и настороженно приблизилась. Судя по удивлению на лице Беласка, он тоже не ожидал, что она будет к нему так недоверчива, что даже не подойдёт обняться.

Но ей почему-то казалось опасным даже говорить с ним. Будто невидимый убийца сразу поймёт, кто должен быть следующей целью.

– Он почти умер, – сдавленно произнесла она и уставилась в окно. Улица скрипела колёсами, звенела голосами уличных продавцов газет и булок. Сюда эти звуки долетали глухо, будто из-под толщи воды.

– А ты всерьёз восприняла мой совет сменить профессию, – протянул Беласк. Он ничуть не улыбнулся, но она понимала, что это была попытка пошутить.

Конечно, ему смешно. Он хоть что-то понимает в том, что происходит. И, возможно, играет в эту игру наравне с врагом, а не наблюдает сбоку беспомощным зрителем.

– Вас пытаются проучить, дядя. И они заходят далеко, – сказала она.

– Не стой такая бледная, дорогуша. Со мной так уже заигрывали самые разные дворяне из тех, кому ты делаешь реверансы на городских собраниях, – и равнодушно, и хмуро отозвался Беласк. В полумраке тление его сигары казалось огнём маяка.