Змеиный Зуб

Местечко оказалось относительно отдалено от эпицентра безобразного разврата, но музыка здесь всё ещё ломилась в уши, как уличная пьянь. Томящийся под тенью цитрусового дерева незнакомец сидел с нетронутым «Старым Брендамским», коньяком производства Хернсьюгов. И, когда Валь подошла, его безразличный взгляд даже не задержался на ней.

«Я даже не знаю, кто это», – отчётливо поняла баронесса. У неё был последний шанс сейчас убежать и исчезнуть, навсегда забыв, что она вообще сюда приходила. Но внимание уцепилось за широкие, добродушные черты лица, за покров веснушек на загорелой коже, за блуждающие голубые глаза, за светлые кудри и короткую, но густую бороду.

Тененс, но…

У Валь перехватило дыхание, и, оставаясь рядом со столиком, она просто откинула вуаль. Джентльмен наконец посмотрел на неё, и их взгляды встретились.

Сердце её забилось так же часто, как и в последний раз, когда она видела его. Кажется, целую вечность назад, когда они лазили по деревьям в саду Летнего замка…

– Валюша, – прошептал он, расплываясь в широкой улыбке, такой же прекрасной и открытой, как и тогда.

Валь не могла сдвинуться с места, но он вскочил сам и обнял её. Его одежды были так просты, манеры – так непосредственны, душа – так распахнута, и всё же это был нынешний правитель Шассы и сюзерен Видиров – Его Величество Адальг Харц!

Никогда Валь не считала, что может лишиться чувств от переизбытка чувств, но теперь она буквально повисла в его руках, не в силах даже шевельнуться. Она хотела, чтобы он обнимал её вечно.

Из бравого авантюриста, мечты всех девчонок, он превратился в надёжного и ласкового мужа – мечту всех таких, как Валь. Так что он никогда и не переставал быть идеалом.

Только она прекратила о нём вспоминать!

– Ада… – выдохнула было она, но монарх тут же приложил палец к её губам, веля не произносить его имя вслух. Ещё раз окинув взглядом мещанский камзол и желтоватую рубаху его, Валь наконец поняла, что он маскируется.

Хорошо хоть зрелище, которое они устроили своими нежностями, именно в кабаре не привлекало ничьего внимания.

«Дядя, неужели ты знал, чёрт же ты распроклятый!» – думала Валь, и её улыбка воистину сияла до ушей. И не могла никак сойти, даже когда Адальг усадил её на диван, за столик, и сам сел рядом. Ей даже казалось, что она сейчас заплачет, хотя она никогда не плакала.

С тех пор, как узнала, что он обручился с Эпонеей, конечно.