Змеиный Зуб

Да, ему была обещана правящая дочь Видира – так ведь у вас называется та, с рукой и сердцем которой передастся власть над островом? Но мы передумали! И любой бы передумал, увидев, как они с Адальгом любят друг друга. И мы предлагали ему деньги! Не могу себе представить Эльсинга, который отказался бы от такой суммы. С тех пор, как у нас сгорело родовое имение, всех разнесло по миру. Он мог бы построить себе усадьбу, а вместо этого треплет нам нервы. Не считается даже с тем, что мы с ним родственники. Я решительно раздражена и уезжаю на юг, в Ририю.

У меня каждый день головные боли от этих слухов!

– Но если вы боитесь войны, почему не останетесь здесь? Змеиный Зуб – неприступная крепость, и никакой враг не мог взять её – ни боем, ни обманом. Да и к тому же изнеженным чужакам здесь ловить совершенно нечего.

– Да какая война! Упаси Боже! Это восстание бессмысленно и обречено с самого начала, оно лишь портит Эльсингам репутацию. Но если боевые корабли выйдут в море, здесь могут начаться перебои с поставками.

А я без своих нюхательных смесей буду нервная. Нет, я совершенно утомлена даже самой мыслью об этом конфликте. Я уеду и заберу Эпонею с собой из столицы. Уверена, король с удовольствием даст на это добро. Девочке вредно даже думать о том, что весь этот цирк разыгрался из-за неё. Она может начать полагать, что должна была выйти за графа, а он наверняка будет этим пользоваться. Ха! Демон! До демона ему далековато, обычный прохвост!

Она сняла с сундука блестящий расшитый платок и накинула его на плечи.

Валь едва скрывала снисхождение, с которым наблюдала за её эмоциями. Альберта никогда не трудилась держать себя в узде. Кто-то мог считать это особым сортом женского очарования, но лично её всегда сбивало с толку, ведь она должна была уважать старших, а не думать: «Ты так сильно машешь руками, что вот-вот взлетишь».

Она дождалась, пока обширный штат герцогских слуг не начнёт носить и загружать её вещи в экипаж, и поцеловалась с ней на прощание в вестибюле.

– Спокойного моря и попутного ветра вам, тётя.

– И тебе не хворать, и привет твоей малышке, как же её…

– Сепхинор. Он мальчик, – вздохнула Валь вслед Альберте, которая покивала в знак того, что услышала, и принялась забираться в карету со своими обширными юбками.

После этого Валь ещё полчаса провела с кружкой чёрного чая в гостиной за задней стеной тронного зала, пока Теоб развлекал её разговорами о том, что у жемчужного побережья выловили палтуса длиной в два метра.