Москва таинственная. Все сакральные и магические, колдовские и роковые, гиблые и волшебные места

Красавец Орлов, мастер любовной игры, с блеском выполнил повеление императрицы. Таинственная самозванка была заманена на русский корабль, где обряд ее венчания с Орловым совершил переодетый в монаха матрос, а затем была арестована, привезена в Петербург и заключена в Петропавловскую крепость.

По легенде, самозванка погибла во время сильного наводнения в Санкт-Петербурге, забытая в камере тюрьмы. Именно этот момент запечатлел на своей картине «Княжна Тараканова» художник К. Д. Флавицкий. Но на самом деле она умерла от чахотки 4 декабря 1775 года, то есть за два года до изображенного на картине Флавицкого наводнения.

Истинную Августу Тараканову смогли разыскать только спустя 10 лет и обманным путем доставить в Ивановский монастырь. По слухам, призрак несчастной княжны еще долго являлся Алексею Орлову, погубившему влюбленную в него женщину. Москвичи уверяли, что он никогда не ездил мимо Ивановского монастыря, объезжая его как можно дальше. Перед смертью графа призрак княжны видели в темных коридорах Нескучного дворца, где умирал так жестоко предавший ее возлюбленный.

Женщина в белом

По слухам, наряду с призраками Салтычихи и княжны Таракановой в монастырских подземельях можно встретить призрак белой монахини. По рассказам московских диггеров, это не просто монахиня, а беременная женщина в монашеском одеянии, из живота которой торчит огромный тесак. Она появляется в подземных лабиринтах Солянки, пугая подземных исследователей, умоляя помолиться за нее и ее неродившегося ребенка.

Можно было бы, конечно, отмахнуться и посчитать это вымыслом, если бы в архивах не нашлись документы, разоблачающие страшную секту хлыстов, обосновавшуюся в начале XVIII века в стенах Ивановского монастыря. Именно в стенах этого «отмеченного злым роком» монастыря они проводили свои тайные радения, а в глубоких монастырских подземельях приносили человеческие жертвы. По слухам, принести в жертву нужно было младенца мужского пола от совращенной монахини.

В начале XVIII века Ивановский монастырь был одним из трех крупнейших «гнезд» зарождавшегося мистического движения христоверов, или хлыстов, как их пренебрежительно называли. В то время во главе московской общины хлыстов стоял Иван Суслов.