Если ты позовешь…

Подойдя к одному из таких укромных местечек, она остановилась и огляделась.

Ее спутники были довольно далеко и не смотрели в ее сторону, занимаясь лошадьми и проверяя карету. Проведя взглядом по противоположному берегу, она заметила человека, поившего лошадей, но он также не смотрел на нее. Обрадованная представившейся ей возможностью искупаться, Сандрин разделась, и в одной сорочке осторожно ступила в воду.

Днем было очень жарко, и вода по краю озера уже успела прогреться после зимы. Серединка же его была еще холодной.

Сандрин, боясь простудиться после того, как почти два часа провела в душной, раскалившейся на открытом солнце карете, решила поплавать около берега.

Здесь толща воды была меньше, чем посередине, и стала уже совсем теплой.

Выплыв из зарослей в противоположную от кареты сторону, Сандрин закрыла глаза. Прохладная вода возвращала силы, отгоняя прочь мрачные мысли. Плавать с закрытыми глазами она не боялась. Озеро было хорошо знакомо ей, и ничто вокруг не предвещало никаких неожиданностей.

Сандрин уже проплыла несколько метров, когда ее рука натолкнулась на что-то твердое. Она открыла глаза и увидела перед собой мужчину, удивительным образом оказавшегося у кромки тех же зарослей, рядом с которыми проплывала она. От неожиданности Сандрин начала барахтаться в воде и вдруг почувствовала, что мужчина крепко держит одной рукой, не давая утонуть.

Он был ей незнаком. Явно не из здешних мест или приехал недавно, – раньше Сандрин его не видела. Но все в нем – и то, как он держался, и его черты лица – выдавало благородное происхождение.

Рукой он обхватил ее повыше талии, и было видно, что это не стоит ему никаких усилий. Она была, словно пушинка его руках. От неожиданности, – другим свое действие Сандрин объяснить не могла, – она положила руку ему на плечо. Незнакомец, нисколько не смущаясь, разглядывал ее. И по его лицу Сандрин понимала, что увиденное ему нравится, а еще, что он прекрасно осознает, что сейчас она почти голая.

А потом он посмотрел ей прямо в глаза.

В этом взгляде, в самой глубине его глаз, было что-то такое, чего прежде она ни у кого не видела. И за эти мгновения, что они обнимали друг друга в воде, прошла, казалось, целая вечность.

Он был обнажен до пояса, да и она была не совсем одета, и их молчаливое разглядывание друг друга становилось просто неприличным. Решив прекратить это весьма двусмысленное положение, Сандрин сказала:

– Отпустите меня.

– Вы сами меня держите, если я не ошибаюсь.