Если ты позовешь…

Даже если этот разговор и состоялся, в сложившейся ситуации это уже ничего не значило – согласие дано. И отказ от договоренностей бросил бы тень на всю семью. Но что сделал барон де Руэль в данной ситуации? Нужно спросить Амандин.

– И что же Гатьен? Как он отреагировал на слова отца? – Сандрин не хотелось услышать сейчас от сестры, что барон отказался от своих притязаний на Амандин. Но надо признать, что это разрешило бы ситуацию, хоть и разбило бы сестре сердце. Она слишком любит его и слишком долго ждала от него предложения.

– Мы говорили с ним. После. Он любит меня и все еще хочет жениться несмотря ни на что. Но как это сделать – не знает. Я сказала ему, что попробую уговорить отца. Но папа непреклонен. Он говорит, что невозможно сейчас отказаться. Все уже договорено, папа дал согласие брату. И он уже был здесь. Мой будущий муж, – после этих слов Амандин заплакала.

Сандрин, сидевшая рядом с сестрой, обняла ее и стала гладить по спине. Невыносимо было видеть ее страдания. Тем более когда не знаешь, как помочь Амандин.

Какие слова смогут утешить ее? И есть ли вообще такие слова… Как можно заставить улыбнуться человека, когда его счастье рушиться. Когда человек, которого любишь сейчас не с тобой. И, возможно, никогда не будет.

– Амандин, не плачь, я постараюсь тебе помочь. Обязательно что-нибудь придумаю. Поговорю с отцом. Возможно, меня он послушает. Но мне нужно, чтобы ты рассказала об этом новом женихе все, что только знаешь. Это может помочь. Хорошо?

Амандин кивнула.

– Как я понимаю, он уже был здесь и ты его видела.

И как он тебе? Ты знала его до этого?

– Нет, я долго вспоминала, но ничего, – Амандин покачала головой. – Думаю, это дядя ему меня сосватал. Дядя сказал папе, что этот будущий герцог Лекавалье в меня влюблен. Но когда он был здесь, я не заметила особой заинтересованности. Думаю, это родственники заставляют его жениться. Он уже не молод.

– И сколько ему?

– Двадцать четыре.

Сандрин улыбнулась про себя. В глазах ее семнадцатилетней сестры будущий муж казался глубоким стариком.

Даже для самой Сандрин он был не особо молод – на целых пять лет старше нее. Но она никогда не думала о возрасте как старости. Для нее чем старше был человек, тем сложнее было его понять, разгадать его мысли и желания. А Сандрин весьма любила заниматься разгадыванием таких тайн и загадок. В школе ее неплохо этому научили.

Было бы хорошо, если бы этот Лекавалье был еще здесь. Тогда она сумела бы понять, чего он хочет на самом деле.