Осторожно, женское фэнтези!

– Меня! – С обиженным сопением я забралась под одеяло. – Мне там бег с препятствиями устроили и чудищ напустили. Меня ходячее дерево веткой огрело! Я падала раз сто! Я…

– Не понял, – он в недоумении тряхнул головой. – Это же обычная тренировка для Элизабет.

– Угу. Только я не Элизабет. Я по заборам прыгать не обучена и колдовать не умею. Если бы не беременность, до сих пор валялась бы в какой-нибудь канаве.

– Чья беременность? – бог коснулся кончиками пальцев моего лба. – Ну ты даешь, – выдохнул спустя секунду.

– Ты сейчас что сделал? – спросила я, приподнимаясь.

– Память считал. Но ты все-таки… М-да… Кровь почему сама не сдала? Сибил ничего не добавляет в спиртное.

Об этом я уже по его вопросу догадалась. Но тогда, в больнице, откуда мне было знать?

– Ладно, – отмахнулся он. – Не самая большая проблема. Лучше объясни, почему ты не используешь магию?

– Не могу.

– Почему?

– Не знаю! – окрысилась я. – Не могу, и все!

– Так не должно было случиться.

До чего же верно эта фраза характеризует мое нынешнее положение!

– Нормальное у тебя положение, – проворчал Мэйтин, оглядев меня.

– Долго?

– Зависит от того, собираешься ты на обед или нет.

– Обед? – протянула я страдальчески. – Почему нельзя было сделать отдельные столовые при каждом общежитии?

– Это ты меня спрашиваешь? – ухмыльнулся бог.

Нет, блин! Это был риторический вопрос!

– Тут есть буфет, – сжалился он. – И небольшая кухня, где тебе приготовят сэндвич или чашечку горячего шоколада.

– Немного? – я вскочила. – Снова бросишь меня?

– А у меня есть выбор? Кое-кто, не буду показывать пальцем, придумал для Трайса единую мировую религию. Единую! Для людей, эльфов, гоблинов – для всех. И кто-то из них действительно верит. И молится. А молитву истинно верующего не услышать невозможно. Это как многоканальный телефон, и тебя вызывают сразу по всем линиям.

– А нельзя игнорировать звонки?

– Если какая-нибудь ерунда – можно. А если что-то важное…

– Я на полигоне тебя звала, – высказала я ответную претензию. – По-твоему, это было неважно?

– Важно, наверное. Но ты звала. А они, – он обвел рукой комнату, словно весь мир, – молятся. Они в меня верят по-настоящему.

– А я?

– А ты нет. Ты знаешь, что я есть. Когда в меня верят, я чувствую.

Повисло неловкое молчание.