Шпионы иностранных разведок. Сборник рассказов

Мать всплеснула руками:

– Ты что, собрался читать чужое письмо?! – вскричала она в притворном ужасе, но Виталий остановил ее:

– Нет, все правильно, Алевтина Ивановна, пускай ваш сын убедится, что ничего противозаконного в письме нет.

Листок был не разлинован, но писавший явно пользовался трафаретом – строчки были ровные, а промежутки между ними одинаково широкие:

«Дорогая тетушка! Как Вы поживаете? Как Ваша здоровье? У нас все отлично! Просто замечательно! …» и далее все в таком же духе. В конце письма шли приветы от родни, с подробным перечислением дядь, теть, племянников и племянниц.

Кузин пробежал письмо глазами дважды. Оно было настолько бесполезным, что подвергать себя опасности ради него было просто бессмысленно. Он сложил его обратно и вернул конверт Виталию, стараясь не встретиться взглядом с матерью.

– Вы меня извините, но это не то письмо, ради которого я буду рисковать карьерой, – сказал он твердо, потому что да, письмо совершенно не выглядело рискованным, но если бы там хотя было написано, что кто-то умер или родился, или в крайнем случае женился, то куда не шло! А ради приветов из Калинина парижской тете подставлять себя, подвести Марину… нет, увольте!

Виталий расстроился и показал это всем своим видом:

– Так что же нам делать? – спросил он озабоченно.

– Послать авиапочтой, как я уже вам предложил, – ответил Леонид. Он решил про себя, что как только гости уйдут, попрощается с матерью и тут же уедет. На часах было уже почти три, а ему еще обратно добираться.

Но тут неожиданно для всех подала голос Наталия. Она сдула с глаз прямую как под линейку стриженную челку, и взглянув на Кузина слегка раскосыми глазами сказала протяжно:

– Но на словах вы хоть сможете передать привет? Тетя живет в Париже, причем в самом центре. Вы наверняка будете проходить и не раз по ее улице. Загляните на минутку, скажите, что у нас все отлично, а нам потом сообщите как она, жива ли, здорова.

Когда гости наконец-то ушли, мать тут же пошла на кухню.

Теперь оттуда раздавался грохот посуды и шум воды. Кузин бесцельно походил по комнате своего детства, зачем-то рассматривая корешки книг, которые он прочитал еще ребенком. Они даже стояли, казалось, в том же порядке, как и тридцать лет назад. Он уже решил зайти на кухню, чтобы попрощаться с матерью, как она сама вернулась в комнату:

– Ты не представляешь, как мне было стыдно! – начала она должно быть заранее мысленно отрепетированный монолог.