Мой Прекрасный Принц

Я не могу ничего с собой поделать и начинаю гладить ее по гриве, лежащей огромной копной на одном из ее плеч. Девчонка недовольно закатывает глаза.

– Ты что делаешь? – спрашивает она меня.

– Блин, прости, – я убираю, наконец, руку с тяжелым вздохом. – Просто если вижу что-то такое прикольное, не могу остаться в стороне. Они, правда, классные.

– Вообще-то рыжий цвет считается цветом ведьм, – опять раздраженно возражает она мне, откидывая волосы назад. – Ну, и вообще, это не цвет дам высшего света. Поэтому, сколько себя помню, мама постоянно пыталась их красить в блонд.

Но как только я подросла и стала иметь свое собственное мнение, больше к своим волосам не даю никому прикасаться.

– Вот сук…, – вырывается у меня непроизвольно, но я себя останавливаю. Как же, все-таки мама. Хоть и сука.

Это я вслух не говорю.

Однако мой репетитор ничуть не обижается, а только хмыкает:

– Ничего страшного. Я уже привыкла слышать в этом гадюшнике всякие мерзости о моей матери.

– Почему? – искренне удивляюсь я.

 – Они тоже считают, что издеваться над ребенком, пытаясь изменить его суть слишком мерзко?

Она удивленно вздергивает свои аккуратненькие рыженькие бровки. Покачав головой, она отвечает:

– Нет. Не поэтому. Совсем.

Теперь она не выглядит такой напряженной и колючей, как было, когда только зашла в класс.

– Меня зовут Марта. А тебя? – спрашиваю я, решив, что контакт налажен.

– Алиса.

– Алиса… Алиса, – я смакую это имя на языке. Оно мне нравится. И оно ей идет.

 – Алиса – Лиса. Это ведь прямо про тебя!

– Да, да, – закатывает она глаза. – Очень интересное замечание. Ты прям как мой брат. Он тоже дразнит иногда меня лисой.

– У тебя есть брат, – с улыбкой замечаю я. Слава богу, эта девчонка похоже противостоит матери не одна. – Он такой же рыженький и симпатичненький, как и ты?

– Нет, – хохочет она так, как будто услышала самую смешную шутку в своей жизни. – Он симпатичный да, но не рыжий. Мы от разных отцов. Он пошел в мать, а я вот в своего папашу.

Правда никогда его не видела, но не страшно.

Она вновь беспечно пожимает плечами, но я замечаю нотку печали в ее голосе. Думаю, что понимаю ее. Я тоже ни разу не видела своего отца. То есть я его технически видела, но воспоминания о нем практически стерлись.

Это скорее просто какой-то расплывчатый образ, который сумел сохраниться в памяти пятилетнего ребенка.

– А знаешь, кого ты мне напоминаешь? – говорю я, прищурившись и рассматривая ее. – Мериду.