Красные волки

Расстреляв все свои тестовые снаряды, Метель немного понаблюдал за тестами Индиго и Карима и вернулся в доки станции. Марк просмотрел отчет инженера – все было в порядке – завизировал его своей подписью и отправил Рэджи.

Помня о том, что ночью ощущение хорошего самочувствия оказалось очень обманчивым, Карен не пыталась днем куда-то сорваться. Терпеливо сносила капельницы и без обычных возражений съела противную, но очень питательную гадость, поданную на завтрак и обед. Рой молчала, но у нее, кажется, на лбу было написано, что она не верит в беспричинную покладистость коммодора.

Но причины на самом деле были. Во-первых, испытания модернизированного оружия прошли успешно, и Карен с удовлетворением признала, что не зря отвалила кучу денег за увеличение дальности стрельбы и уменьшение времени между залпами. Во-вторых, Костолиц нашел время заглянуть, они решили несколько тактических задач, в процессе пару раз поспорили, но пришли к разумному компромиссу. Спорить с капитаном оказалось неинтересно – он легко признавал свою неправоту.

К тому же, хорошая новость – служба безопасности станции задержала одного из похитителей, Костолиц опознал его. Теперь преступника ждет медикаментозный допрос, а потом им займутся спецслужбы Тарона. И в-последних, она кое-что придумала на конец дня, когда постельный режим станет совсем невыносимым.

– Вас хочет видеть Дени Монкриф. – Доложил дежурный санитар. Карен согласно кивнула, она знала, зачем пришел капитан.

Он вошел сам не свой и нерешительно присел на стул для посетителей.

Карен каждый раз шокировало такое, несвойственное обычно грубоватому и прямолинейному капитану, поведение, но сделать с этим ничего не могла – слишком важно для него было то, зачем он к ней явился.

– Просто хотел напомнить…

– Я уже сделала следующий перевод, не беспокойтесь.

– Спасибо! – Монкриф вскочил. Легонько ткнул ее кулаком в плечо: – поправляйся, девочка, – и вышел из бокса.

Карен грустно улыбнулась ему в след. Уж кто-кто, а Монкриф от нее никуда не уйдет, пока она помогает ему оплачивать содержание его дочери в доме ухода на Эр-Кахире.

Тяжелое ранение в голову свело на нет все ее шансы на восстановление речи, интеллекта и успешную реабилитацию. Единственное, что ей осталось это память. Дени сказал, что пока она будет его узнавать, она будет жить. Зато Монкриф прекратил оспаривать ее приказы, а свои сомнения и недовольство начал высказывать исключительно с глазу на глаз. Хотя ругаться не перестал.