Перекрёсток параллельных миров

Николай небрежно бросил ремешок на столик у камина. Гостья подошла, взяв в руки фенечку, внимательно осмотрела и, убрав простенькое украшение в карман пиджака, сняла с шеи ожерелье и положила на гладкую поверхность. Повернувшись к Николаю, спросила:

– Надеюсь, чаю ты мне нальёшь?

– Запросто, – Николай поставил на столик бокал с коньяком, забрал со стола ожерелье, вышел из комнаты.

Проводив мужчину долгим взглядом, Эмилия схватилась за перстень, украшавший безымянный палец левой руки. Сдвинув в сторону большой камень, она высыпала в бокал белый порошок и слегка взболтала жидкость.

Выдохнув с облегчением, гостья села в кресло и, прислушавшись к шуму закипающей в чайнике воды, доносившемуся с кухни, достала из кармана фенечку. Презрительно оглядев ремешок, она убрала его назад в карман.

Хозяин дома появился минут через пять. Поставив на столик чашку с чаем, прошёл и плюхнулся в своё кресло. Эмилия удивлённо спросила:

– Даже не подашь?

– Нет. Сама, всё сама.

Здесь слуг нет, – он взял в руки бокал с коньяком, приподнял слегка, салютуя гостье. Было видно, что ему доставляет удовольствие издеваться и унижать гостью, а та внимательно следила за действиями Матвеева, не обращая внимания на издёвки.

Николай сделал большой глоток коньяка. Гостья сжалась, напряглась, как кошка, увидевшая мышь. Матвеев поперхнулся, закашлялся, попытался встать с кресла, но ноги не держали его; он упал на пол. Фея метнулась к Николаю, достав из кармана небольшой пузырёк с белым порошком, крикнула:

– Где настоящий браслет? Где? Признавайся и я дам тебе противоядие.

Ну, быстро!

– Дарина поменялась, – прохрипел Матвеев, протягивая к женщине трясущуюся руку.

– С кем? Кому отдала?

– Соседке… Коробкиной… Дай…

Эмилия отпрыгнула в сторону, протянула к Николаю пустую руку и произнесла, не скрывая злорадства:

– Нечего давать. От этого яда нет противоядия. Сейчас ты сдохнешь, и я хочу, чтобы ты знал – я тебя ненавижу.

Ты разрушил всё, что я строила долгие годы. Жени был прав. Ах, как он был прав!

Николай хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу, хотел что-то сказать, но не мог, а фея произнесла с улыбкой:

– Счастливого пути, дорогой, – она небрежно сделала ручкой и пошла к выходу.

Матвеев в последний раз взглянул на женщину, помутнели глаза, упала голова на пол. Гостья обернулась на пороге и, улыбнувшись победно, вышла из комнаты.