Перекрёсток параллельных миров

Горничная осмотрела магазинную коробку, медленно шевеля губами, прочитала название фирмы и тут же брезгливо отставила в сторону. Ой, гляньте, аристократка! Горничная открыла сундук и по-хозяйски начала перебирать лежавшие там платья. В этот момент я чуть не прокололась, спросила горничную, откуда взялись вещи. Горничная была слишком занята работой, потому не придала моим словам особого значения, небрежно бросила, что это мой сундук. Сказать, что я обалдела, это ничего не сказать. Уж я-то точно знала, что никакого сундука с вещами у меня с собой не было, и тут – на тебе, здрасте.

В голове всплыла картинка: вечер, у кареты стоит Сташек, передаёт распорядителю письмо. Значит, меня заколдовал тот самый колдун, который сидит в Нейлине?.. Хрень какая.

– Вот! Вот это вполне подойдёт, – горничная достала из сундука очень простое платье. В принципе, я не возражала, но всё же поинтересовалась:

– А покрасивее?

– Губа не треснет?

– У кого? У меня или у королевы?

– Хорошая шутка.

На полкостра тянет.

У меня по спине пробежал холодок. Горничная, видимо, поняла. Оглядела меня насмешливо, сообщила, что придёт после обеда и пошла к двери. На пороге она обернулась, посмотрела на меня свысока; ей явно доставляла удовольствие её нынешняя должность. М-да, девица-то не так проста, как мне кажется. Надо держать ухо востро, но пока можно дозавтракать, и я вернулась к окну.

Забравшись на подоконник и выглянув в окно, я увидела того самого заплутавшего франта.

А чего он тут круги нарезает? Залип? Пригляделась. А, нет! Это не он. Это другой, но очень похож. Парень проехал под окном, направляясь к оврагу. И этот туда же? Я выглянула в окно и слегка обалдела: таких красивых и заплутавших в переулке было уже штуки три, включая того, самого первого. Все всадники двигались по уже известному мне маршруту, делая вид, что они тут сами по себе. А что это за цирк? Но оказалось, что это был только пролог, около половины двенадцатого сонный переулок превратился в оживлённый бульвар.

Сидя в эркере, как в театральной ложе, я наблюдала за тем, как партер – тихий затрапезный тупичок – заполняется молодыми людьми, разодетыми в пух и прах.

Когда по дороге кружило уже более десятка кавалеров пешком и верхом в одиночку и парами, в проулок въехал экипаж. Проезжая мимо каштана, росшего почти напротив соседского сада, карета подпрыгнула, накренилась.