Ведьмин корень

Первым побуждением было закричать во всё горло:

– Эй, эй, подождите, я здесь! – А потом броситься вперёд, догнать и долго и энергично трясти руку, которую господин Горн всегда подавал ему, как равному, и рассказывать, захлёбываясь от избытка чувств, как после витаминок помолодел Кураж…

Что-то удержало Антея, какая-то непонятная тяжесть. Тяжесть в ногах, на душе. Его будто внезапно прибило к земле. Он стоял и наблюдал, вытянув шею.

Оказавшись возле дома Антея, который сам же для него выбрал, господин Горн чуть замедлил шаг.

У Антея замерло сердце. Остановится? Постучит тяжёлой тростью в дверь? Пожалуйста, пожалуйста… Но господин Горн прошёл мимо, так и не повернув головы… не повернув головы… Потому что с трусами не о чем разговаривать.

Антей добрёл до дома, бессознательно скормил Куражу купленный на ужин батон колбасы. А потом лёг на диван, сжавшись в комок, и лежал так до вечера, пока из гостей не пришла мать.

Назавтра, когда Антей опять покупал в бакалейной лавке пшено, ему на плечо опустилась чья-то тяжёлая рука.

Антей вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, обомлел. Бабар! В чёрной полицейской форме и хмурый как туча…

– Поговорить надо.

– Не хочу с тобой говорить, Бабар… – пробормотал Антей, торопливо складывая в сумку пакеты с пшеном.

– Серьёзно закупился. Кашу, что ль, любишь?

– Не хочу с тобой говорить…

Протирая прилавок, пожилой продавец незаметно прислушивался к их разговору.

– Слышь? – сказал Бабар. – Дыру протрёшь.

Продавец тут же исчез в подсобке.

– Как живёшь?

– Не хочу говорить…

– Тяжело мне, парень, – как-то слишком по-человечески пожаловался Бабар, и Антей поднял на него удивлённые глаза. – Две недели как два года тянутся. Не сплю, вздрагиваю от каждого стука. Устал. На работе как на врага смотрят, на допросы таскают. Но у них против нас ничего нет, так что не отобрать им у меня пенсию! Я заслужил, я двадцать шесть лет честно отбарабанил! Пусть выкусят! Главное, чтоб ты молчал, понял? Молчи, и мы прорвёмся.

От этого мы у Антея тисками сдавило грудь. Стащив с прилавка тяжёлую сумку, он поплёлся к выходу.

– Не надорвись. Помочь, что ль?

– Ты уже помог, – прошептал Антей, но Бабар услышал и, больно схватив за плечо, наклонился прямо к лицу, обдавая прокуренным дыханием.

– Смотри, герой, будешь распускать язык – задавлю! Ты на хрена столько пшена накупил, гадёныш? Спалить нас хочешь? Думаешь, все кругом слепые?

Кое-как Антей от него вырвался.